Династия. Изгой

Но через полчаса начинает тоже включаться в обсуждение — и предлагает, надо сказать, здравые вещи. Заметно, что у человека есть острый ум и опыт в бизнесе.

Интересно, с какой целью Виталий заслал его сюда? Уничтожить Цитату изнутри или же просто выгнать меня из совета? Что так, что эдак я останусь без сильного актива. Но какой же способ выбрал мой средний дядя? Или сразу оба?

Пока что трудно понять. Нужно дождаться, когда Тимофей перестанет изображать заинтересованного акционера и начнёт достигать своей цели.

Собрание подходит к концу, когда Ларин вдруг поднимает руку:

— Я бы хотел поднять голосование, господа.

— О чём? — бурчит Булатов.

— О том, чтобы вернуть в совет графиню Белозерскую. Согласно доле, она имеет на это право, не так ли?

— Так, — киваю я. — Но её сиятельство была исключена из совета моим указом.

— Да-да, я понимаю подоплёку. Она хотела выгнать вас, однако получилось так, что это вы выгнали её. Но нам необходимо вернуть графиню.

Вот оно, началось. Ларин мутит воду и, не скрываясь, пытается ослабить мою позицию в совете. Понятно ведь, что Белозерская, если вернётся, будет против меня.

Точнее, это он так думает. Ведь он не знает, что мы с графиней уже договорились. И пускай у меня вызывает сомнения этот союз, на Зинаиду можно надеяться хотя бы отчасти. Ларин же — однозначно мой враг.

Я так и думал, что он захочет вернуть Белозерскую в совет. И даже знаю, какие аргументы он выдвинет в пользу этого.

— Понимаете, графиня подала на вас в суд, Александр, — говорит Тимофей. — Обвиняет в рейдерстве. Вы молодец, конечно, что отбились на информационном поле, но обвинение никуда не делось. Это портит репутацию компании и добавляет прочих проблем. Что будет, когда нас начнёт проверять прокуратура? Я скажу вам — это будет катастрофа. Все процессы встанут, мы потеряем кучу денег, а может, и всю компанию.

— Вы думаете, что Зинаида Валерьевна отзовёт заявление, если вернуть её в совет? — спрашивает Ольга.

— Конечно! — восклицает Ларин. — Более того, суд сам признает заявление недействительным. Ведь как можно обвинять в рейдерстве того, кто позволяет тебе управлять компанией? То, что графиня лишилась места председателя, никого не будет волновать. Это уже наши внутренние дела, суд не станет вмешиваться.

— Разумно, — говорю я. — Тогда давайте голосовать.

— За, — Тимофей приподнимает ладонь.

Булатов, причмокнув губами, бормочет:

— Господин Ларин всё правильно говорит. Я тоже за.

— А я против, — развожу руками. — Что у нас в итоге получается? Тридцать четыре моих процента против ваших девятнадцати и пятнадцати. Тоже тридцать четыре.

— Ничья, — смеётся Тимофей. — Александр, прошу вас, подумайте. Я понимаю, что вы с графиней не в лучших отношениях, но её возвращение позволит улучшить наши дела.