Дина

Мол, да ладно, Дин, Камиль, к счастью, не только обеспеченный, но и щедрый. Попросишь его вернуть Мерседес, запишешься на курсы борщей и минетов, через полгодика залетишь, разумеется, случайно, — и все, светлое будущее, считай, в кармане.

От такой перспективы, пусть даже и шуточной, становится еще тоскливее. Сложно представить, что жизнь амебы-прилипалы может кому-то быть по душе. Сколько я протяну без работы? Неделю? Две?

Накрыв голову подушкой, я напоминаю себе о придуманном плане. Завтра встаю с верой в лучшее, покупаю успокоительное и ищу толкового юриста. Прорвусь как-нибудь. Вернее, прорвемся.

Настенные часы показывают половину второго ночи. Слишком поздно для того, чтобы писать Камилю сообщения, но как удержаться? Паника отказывается отступать, и мне нужно разделить ее с кем-то близким. С мамой или сестрой – не вариант. Они разволнуются, и придется еще самой их утешать. А вообще, Камиль мог бы и со мной сегодня остаться. Видел же, что я не в себе, и все равно укатил.

«Никак не могу уснуть. Этому мерзкому старикашке удалось напугать меня сильнее, чем тебе в лифте».

Перечитав написанное, я решаю добавить смайлик, чтобы не выглядеть совсем уж трусливой и жалкой. Даже если именно так я себя и ощущаю.

Вероятность того, что Камиль прочтет сообщение посреди ночи, ничтожно мала, но когда этого и впрямь не происходит, мне начинает хотеться плакать. От того, что прямо сейчас так не хочется быть одной, от страха, который никак не получается преодолеть. Вот почему мне вечно нужно казаться сильнее, чем я есть? Нужно было просто попросить Камиля остаться, а не гордо наблюдать, как он собирается.

Провалявшись с мокрыми глазами и без сна еще минут двадцать, я вновь берусь за телефон и обнаруживаю, что мое сообщение прочитано. К лицу приливает жар. Прочитано, но не отвечено.

Теперь помимо страха, приходится сражаться еще и с обидой. Ну и кто говорит, что нет ничего зазорного в том, чтобы признать свою слабость? Я признала, а в ответ тишина.

На часах четвертый час ночи. Отчаявшись, я нахожу в интернете запись белого шума. Мало ли. Вдруг это неясное гудение надоест настолько, что меня наконец вырубит.

Как ни странно, начинает получаться. Тревожные мысли становятся тягучими и нечитаемыми, веки тяжелеют. Моему стрессу наконец потребовался перерыв.

«Завтра найду юриста, и все будет хорошо…» — бормочу я утешительную колыбельную, пока не вздрагиваю от дверного звонка.

Нервы натягиваются с новой силой. Почти четыре часа ночи. Кто может звонить в такое время?

От пришедшего в голову ответа, сердце падает. Ну конечно. Либо полиция, либо сотрудники ФСБ.

Весь путь от спальни до прихожей меня трясет. Понятия не имею, что буду делать, если за дверью действительно они. И когда вижу Камиля, резко обмякаю и начинаю реветь.