Дина

Выплатишь, что должен — лишнего, заметь, не нужно, и навсегда забудешь ее имя. На этом разойдемся.

— И с чего я обязан это делать? — возмущенно шипит Ботаник. — Потому что ты эту сикушку потрахиваешь? Лучше скажи своей шестерке, чтобы отвез меня к дому, а сам поезжай за цветами. И пока будешь вытирать сопли своей малолетней телке, объясни, что шпионить за взрослыми серьезными дядями нехорошо.

Я глубоко вздыхаю. Хорошо, что сижу впереди, иначе вмял бы его рожу в боковое стекло.

— Муса. — Я снова нахожу его глаза в зеркале. — В сидении за мной есть мешок. Это для нашего гостя.

И хотя лица Погорельцева в этот момент не вижу, его испуг чувствую так же отчетливо, как вкус никотина во рту. Да, живем мы в цивилизованные времена, но иногда требуется действовать по старинке.

— Ты ебанулся?! — взвизгивает Ботаник. — Я тебя же, блядь, засужу…

Остальные его слова глохнут под тканью мешка, опущенного ему на голову. Для чего нужен мордобой, когда есть и более гуманные способы вправить мозги. Меня однажды тоже так катали. На всю жизнь запомнилось.

— Ощущения те еще, да? — осведомляюсь я, прикуривая новую сигарету. — Никто не любит чувствовать себя беспомощным. Вспомнишь об этом, когда в следующий раз двери надумаешь запирать.

Ринат за рулем тихо ржет, напевая себе под нос:

— Остановите, Вите надо выйти.

65"

"Очень кстати, что я безработная, потому что уснуть этой ночью никак не получается. Мне необходимо разработать план действий на случай самого неблагоприятного исхода. Если завтра в дверь постучат люди в форме, я хочу быть готова не только психологически. Мне точно нужен юрист — очень хороший юрист, имеющий опыт работы с подставами.

Вглядываясь в фотографии адвокатов, найденных в интернете, я интуитивно пытаюсь выбрать того самого, кто точно сможет одержать верх над Погорельцевым. Перелопатив дюжину сайтов и поняв, что тычу пальцем в небо, я обреченно закрываю ноутбук. Есть шанс, что Камиль во всем разберется, но всерьез на это лучше не рассчитывать. Перекладывать на других ответственность за свою судьбу, так же, как и брать чужую, не в моих правилах. Но, черт, как же страшно.

Кто-то боится ужастиков, а меня с детства пугали фильмы о тюрьмах. Не иметь возможности видеть близких и заниматься любимым делом, каждый день проживать одинаково — при одной этой мысли я испытываю удушье. Штраф, которым угрожал Погорельцев, в этом смысле совсем не пугает. С намерением купить квартиру в ближайший год, конечно, придется распрощаться, но это мелочи. Еще заработаю. Если меня еще хоть кто-то захочет нанять после того, как все разрешится.

Вспомнив обещание Погорельцева во что бы то ни стало испортить мне карьеру, я вновь испытываю страх и,чтобы задушить его, начинаю мысленно шутить над собой же.