Димон

Димка сделал шаг вперёд и тотчас же кто-то из обитателей этой пустыни уткнулся в него. Димон присмотрелся к нему. Человек выглядел безнадёжно усталым, измождённым и опустошённым. В его тусклых застывших глазах была неизбывная тоска. Он посмотрел на Димона.

— Парень! Ты француз? Ты не из второго кавалерийского корпуса генерала Жовэ?

— Нет! Я русский!

— А! Всё равно! Никак не найду никого из своих, никого из знакомых, никого из тех, кто знал бы меня, или хоть захотел бы меня выслушать! Всем здесь не до кого, каждый ищет кого-нибудь, кому он будет не безразличен, и не находит. Каждый хочет сказать своё и не хочет никого слушать! Я вижу, ты не здешний, ты не поймёшь меня…

И он, отвернувшись от Димона, вновь смешался с туманом.

— Ничего себе, блин, счастье общения! — Димон вопросительно посмотрел на поёживающегося менеджера.

— Им дана возможность свободно общаться, — пожал плечами Тофик, — но они сами не могут использовать её, потому что они в своей земной жизни слушали только самих себя и в обществе других людей искали лишь слушателей. А перейдя оттуда сюда, измениться уже невозможно. Вот они и не слышат друг друга! Ведь общение подразумевает не только желание говорить самому, но и желание слышать и понимать других!

— Пошли отсюда! — вырвалось у Димона. Они вновь оказались на дорожке с пылающими стрелками.

ГЛАВА 8

— Сектор Критического анализа»! — торжественно провозгласил приободрившийся менеджер. — И свободы распространения информации!

Димон осмотрелся вокруг себя. Повсюду кипела какая-то активная непрекращающаяся деятельность, подобно броуновскому движению молекул, по всему пространству перемещались люди, то соединяясь в пары или группы, то снова расходясь и снова создавая новые кратковременные соединения. Среди этого волнующегося людского океана частыми островками возникали небольшие зоны затишья самого разнообразного вида.