Дилемма Золушки

Рядом стояли обычные фаянсовые кружки: белые, вместительные – граммов на четыреста.

Лучше бы они оставили без присмотра микроскопические китайские чашечки. В те никак не получилось бы налить приличную порцию отравы, а вот в большие кружки…

Я огляделась в поисках пузырька с лекарством – мне представлялось, что он должен быть где-то рядом, – и сняла крышку с большой красивой шкатулки в палехском стиле. Есть! В шкатулке лежали чайные ложечки, перетянутая резинкой пачка бумажных стиков с сахаром и чайные пакетики. И тут же лекарства, да не один пузырек, а с полдюжины разных!

Я оглянулась на сопровождающую нас пресс-барышню:

– Роза Марковна была нездорова?

– Я мало что об этом знаю, – неохотно ответила она.

– Вы, Элиночка, вообще мало о чем много знаете, – донеслось со двора.

Ирка уже успела открыть его, откинув правую створку к стене.

Я наклонилась, чтобы выглянуть в открытый проем, и неуверенно предложила:

Снизу граф был в бархате, сверху в твиде, на шее – мохеровый шарф крупной вязки, на голове – шапочка с помпоном. Их светлость изволили курить в компании стройной дамы в телесном трико и побитой молью мантии, раскрашенной «под горностая».

Артист Лапиков обворожительно мне улыбнулся и изящно поклонился, обмахнув бархатные колени шерстяной шапочкой:

– Приветствуем у нас акул пера! И вновь вы здесь по траурной причине?

– Вы, верно, говорите о кончине Прекрасной Розы? – Я моментально подпала под обаяние псевдошекспировского стиха.

Забодай тебя комар, Петя Солнцев! Я теперь тоже рифмую так же легко, как дышу!

– Смерть Розы Марковны тут совершенно ни при чем, коллеги из прессы готовят положительный материал о нашем театре! – Не имея возможности подобраться к окну, стоящая в торце стола пресс-барышня Элина повысила голос до крика.

– Ну да, ну да, – саркастически усмехнулся умудренный жизненным опытом граф Глостер.

– Что вы хотите сказать этим вашим «ну да, ну да», Виктор Александрович?! – моментально завелась пресс-барышня.

Я отметила, что с нами она пикироваться не рискнула, а на Лапикова, который намного старше, нападает решительно и дерзко. Не иначе Элина Батьковна из числа наглых деток влиятельных друзей директора театра.

– Что я хочу сказать? Один момент! – Граф Лапиков бросил окурок, лихо затоптал его сложным па какого-то танца вроде шотландской джиги и вынырнул из-под окна, скрывшись из вида.

– Клоун, – добродушно ругнулась дама в трико и горностаях, двумя пальчиками подобрала окурок и переправила его в урну.

Я повернулась к двери, предвидя скорую смену сцены в духе «те же и Лапиков».

– А вот и я! – возвестил, появившись на пороге, граф Глостер.