Дилемма дебютантки

Язык проскользнул между губами и вошел в глубины ее рта, а когда она неуверенно ответила движением своего языка навстречу, он принялся сосать его, подбадривая ее. От его низкого стона деликатное местечко у нее между бедрами болезненно заныло.

— Эйден… — простонала Джессика в промежутке между пьянящими поцелуями в уголки губ, в щеки, в подбородок, в шею.

Все ее тело словно охватило огнем, она извивалась, вскрикивала, и он прошептал ей на ушко, вновь целуя в губы, на этот раз крепче и требовательнее:

— Тшш.

Погрузив пальцы в его темные волосы, Джессика слышала свои стоны и крики, но не могла остановиться. Губы Эйдена завладели ее губами, настойчиво и требовательно, отчего все внутри ее содрогалось. Непрерывная дрожь между бедрами рождала желание обхватить его ногами, еще сильнее прижаться к нему — сделать что угодно, лишь бы освободиться от этого ощущения."

"Его рука скользнула ей за спину, сильнее притискивая к телу, а вторая спустилась вниз, к подолу. Она задохнулась. Что он собирается делать? Но что бы это ни было, ей не хотелось, чтобы он останавливался. Рука Эйдена уверенно двинулась вверх по ноге и остановилась на бедре — там, где кончался шелковый чулок. На голой коже он принялся рисовать пальцами маленькие кружочки, доводя ее до безумия и одновременно продолжая целовать в губы.

— Джессика, — тяжело выдохнул он у нее над ухом, — я хочу потрогать тебя.

— Да, — сумела она выдавить между жаркими влажными поцелуями, от которых плавился мозг.

Его рука легла на внутреннюю сторону ее бедра.

— Любимая, я…

— Просто целуй меня, — попросила Джессика, еще крепче обнимая Эйдена.

Если она позволит ему остановиться, чтобы подумать об этом… поговорить или обсудить это, все кончится. Ей не удастся найти оправдания ничему, пока длится это беспамятство, а в эту минуту она была — о! — в таком чудесном беспамятстве.

Губы Эйдена переместились на шею, и теперь он целовал ее рядом с горлом. Затем губы поднялись к уху, и он погрузил в него язык. Ее тело воспротивилось было ему, но его рука под юбками ухватила ее за бедро и вернула на место. Он продолжал прижиматься к ней бедрами, мял юбки и заставлял желать большего. Она тоже прижималась к нему всем телом, положив руку на ягодицы и надавливая на них.

Его губы переместились на ее подбородок, потом на шею. Он целовал ее и шептал:

— Ты так красива, Джессика… Само очарование. Не позволяй никому называть тебя иначе.

Она с нежностью приложила ладонь к его щеке. Глаза защипало от слез. Никто и никогда не говорил ей таких чудесных слов. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя особенной, единственной, словно на земле больше никого не существовало.

Эйден переместил руку к ее груди. Губы опустились к декольте.