Диктатор (СИ)

Маленькая кроха, которая, похоже, понимала, как в эту минуту плохо ее матери, поэтому росла в животике, не доставляя мне никаких проблем. Меня не мучили ни токсикоз, ни сонливость, ни жуткое чувство голода, не было и огромного живота, который бы мешал мне работать. Я чувствовала себя отлично, и если бы моя девочка не напоминала о себе, толкаясь ножками, то я бы и забыла, что беременна. По ночам я разговаривала с ней, включала музыку, выбирала имя и старалась не думать, что с нами будет в будущем. Потому что до июня оставалось совсем немного времени, а идти мне было некуда.

Катька должна была вот-вот родить, и из комнаты пришлось вынести кресло, чтобы поставить кроватку. Мама теперь спала на диване с сестрой, а мне места не было. Да и куда там нам пятерым? Я не спешила признаваться в том, что жду ребенка, и уж точно не собиралась говорить, что в нашей семье на ещё одну мать-одиночку больше. Расскажу, когда деваться будет некуда, а сейчас для матери и так достаточно нервных потрясений. Конечно же, Катька дулась на меня, считая, что я могла попросить у своего «папика» пристроить их куда-то, а лучше познакомить с богатым мужиком, и именно из-за этого я сократила с ней общение до минимума.

Время шло с неимоверной скоростью. Первые толчки малышки вызвали во мне целую бурю эмоций и слёзы радости. Хотя я уже с трудом могу припомнить тот день, когда не плакала. Олег меня бросил, теперь без сомнений. Иначе почему от него два месяца нет никаких вестей?

Мне так и не удалось встретиться с ним. Михаил сказал, что его уволили, и я понятия не имела, где искать Исаева. Не писать же ему письма на официальную почту или в Фейсбук?

Казалось, судьба меня испытывала. Но если после этого в моей жизни случится чудо и я стану счастливой, то я готова пережить все что угодно, вытерпеть все муки боли, воспитывать дочь в одиночку, лишь бы потом все было хорошо.

Я все так же с маниакальной зависимостью следила за Мариной в социальных сетях, и в один из мартовских дней на ее странице появились фото с семейной фотосессии, где Исаев держит ладони на ее большом животе и нежно целует в губы. В его глазах такая нежность и счастье, что я не могла поверить, что это и есть мой Олег. Строгий и бескомпромиссный мужчина, чьих приказов просто невозможно ослушаться.

Я возненавидела их неродившегося ребенка только за то, что из-за него мой малыш будет расти без отцовской любви и мне придется придумывать дурацкие истории о полярнике или космонавте, чтобы объяснить, почему в нашей семье есть только мама.

И в довершение ко всему в этот день мне снова приносят цветы, словно сама судьба насмехается надо мной, вонзая острый нож в сердце все глубже и глубже, оставляя после себя жуткую кровоточину.