Империй. Люструм. Диктатор

Поэтому я стал рассуждать дальше и спросил, почему он настолько не боится ее: верит в бессмертие души или считает, что все мы умрем вместе с нашими телами?

— И каков был ответ?

— Он сказал, что не знает насчет других, но сам он явно не умрет вместе со своим телом, ведь он — бог. Я вгляделся в него, желая понять, не шутит ли он, но не уверен, что он шутил. В тот миг, скажу честно, я перестал завидовать его могуществу и славе. Они свели его с ума.

Я вновь увидел Цезаря всего один раз, когда тот уходил. Диктатор вышел из главного триклиния, поддерживаемый Цицероном, и смеялся над каким-то замечанием, которое тот только что отпустил. Цезарь слегка раскраснелся от вина, что случалось редко, — обычно он пил умеренно, если вообще пил. Солдаты образовали почетный караул, и он, пошатываясь, ушел в ночь — его поддерживал Филипп, далее следовали центурионы.

На следующее утро Цицерон написал Аттику: «О гость, столь для меня тяжкий, но не вызывающий сожаления! Однако гость не тот, которому скажешь: прошу сюда ко мне, когда вернешься. Достаточно одного раза»[137].

Насколько мне известно, это была последняя беседа между Цицероном и Цезарем.

Накануне нашего возвращения в Рим я поехал посмотреть на свое имение. Его было трудно найти: плохо видное с прибрежной дороги, оно располагалось в конце длинной тропы, поднимавшейся в холмы. Старинный, увитый плющом дом стоял на возвышенном месте, откуда открывался великолепный вид на остров Капреи. Низкие стены, сложенные из камней, не скрепленных раствором, окружали оливковую рощу и маленький виноградник. В полях и на близлежащих склонах паслись козы и овцы, бубенчики на их шеях звенели нежно, как ветряные колокольчики. Не считая этих звуков, было совершенно тихо.

Усадьба была скромной, но полностью обустроенной: двор с портиком, амбары с оливковым прессом, стойлами и кормушками, пруд для разведения рыбы, огород с овощами и травами, голубятня, цыплята, солнечные часы… Рядом с деревянными воротами, под сенью фиговых деревьев — терраса, выходившая на море. Внутри дома с терракотовой крышей имелась каменная лестница, которая вела в большую, сухую комнату, где я мог держать свои книги и писать. Я попросил управляющего соорудить там несколько полок. Шестеро рабов поддерживали порядок, и я рад был видеть, что все они выглядят здоровыми, незапуганными и сытыми. Управляющий с женой — у них был один ребенок — жили там же; они умели читать и писать.

Забудь про Рим и его империю! Этого было для меня более чем достаточно.

Мне следовало бы остаться там и сказать Цицерону, что ему придется вернуться в город без меня, я уже тогда понимал это. Но разве так следовало отблагодарить его за щедрость? Кроме того, оставались незаконченные книги, и ему требовалась моя помощь.