Империй. Люструм. Диктатор

Я отправился на прогулку вдоль берега, размышляя о том удивительном обстоятельстве, что теперь я — человек, имеющий собственность, взаправдашний владелец имения. Я чувствовал, что одна часть моей жизни закончилась и начинается другая, потому что наша совместная работа близка к концу и мы вскоре расстанемся."

"На этом участке побережья повсюду стоят большие виллы, смотрящие на залив, в сторону Мизенского мыса. Поместье, расположенное рядом с имением Цицерона, принадлежало Луцию Марцию Филиппу, бывшему консулу. Он был на несколько лет моложе Цицерона и во время гражданской войны оказался в неудобном положении, поскольку являлся тестем Катона и одновременно — мужем ближайшей из ныне живущих родственниц Цезаря, его племянницы Атии. Обе враждующие стороны разрешили Луцию держаться в стороне от схватки, и он пересидел ее здесь — предусмотрительная отстраненность, прекрасно подходившая его беспокойному нраву.

Теперь, приближаясь к границам его поместья, я увидел, что берег перекрыли солдаты, не разрешая людям проходить перед домом. Я стал раздумывать о том, что происходит, а когда понял, повернулся и поспешил обратно, чтобы рассказать обо всем Цицерону. Выяснилось, что он уже получил следующее послание:

Диктатор Цезарь шлет привет Марку Цицерону!

Я в Кампании, делаю смотр своим ветеранам и проведу часть сатурналий со своей племянницей Атией на вилле Луция Филиппа. Если тебе удобно, я и мои спутники посетим тебя на третий день праздника. Пожалуйста, ответь через моего центуриона.

— Что ты ответил? — спросил я первым делом.

— А какой ответ дают богу? — буркнул он. — Конечно, я сказал «да».

Цицерон притворялся, что вынужден так поступить, но могу сказать, что втайне он был польщен. Правда, когда он спросил, насколько велика свита Цезаря — которую тоже пришлось бы кормить, — и узнал, что она состоит из двух тысяч человек, то слегка опечалился. Всем домочадцам пришлось прервать празднование, остаток дня и весь следующий день были заняты лихорадочными приготовлениями: мы опустошили рынки Путеол и одалживали на соседних виллах ложа и столы.

В поле за домом был разбит лагерь и расставлены часовые. Мы получили список из двадцати человек, которые будут обедать в самом доме. Первым стояло имя Цезаря, затем шли Филипп, Луций Корнелий Гальба, Гай Оппий (последние два были ближайшими соратниками Цезаря) и центурионы числом с дюжину, чьи имена я забыл.

Все было устроено по-военному, в строгом соответствии с расписанием. Цицерону сообщили, что Цезарь будет работать со своими письмоводителями в доме Филиппа до полудня, затем в течение часа станет усиленно упражняться на берегу и будет доволен, если перед обедом в его распоряжение предоставят ванну.