Империй. Люструм. Диктатор

И вновь мы нашли Помпея наслаждавшимся домашним счастьем с новобрачной: казалось, они играют в женатую пару. Дом был на удивление скромным. Как наместник Испании, Помпей имел для охраны каких-нибудь пятьдесят легионеров, размещенных неподалеку. Он не обладал никакой другой исполнительной властью, ибо отказался от консульства, и его мудрость восхваляли повсеместно. Я бы сказал, что его популярность достигла высшей точки. Толпы местных жителей стояли вокруг дома, надеясь хоть мельком увидеть его, и один-два раза в день Помпей выходил к ним, чтобы пожать кому-нибудь руку и потрепать по головам детей. Он стал очень тучным, страдал одышкой, лицо светилось нездоровым багрянцем. Корнелия хлопотала над ним, как маленькая мама, пытаясь сдерживать аппетит мужа и побуждая его гулять вдоль берега моря; телохранители следовали за ним на некотором отдалении. Помпей был праздным, сонным и чрезмерно привязанным к жене. Цицерон преподнес ему копию трактата «О государстве». Помпей выразил огромное удовольствие, но немедленно отложил книгу в сторону, и я не видел, чтобы он хотя бы развернул свитки.

Всякий раз, когда я вспоминаю эту трехдневную передышку по пути в Киликию, мне видится залитая солнцем поляна посреди безбрежного темного леса. При виде двух стареющих государственных мужей, бросающих юному Марку мяч или стоящих в закатанных тогах и пускающих камешки по волнам, было невозможно поверить, что надвигается нечто зловещее — или, по крайней мере, что оно вызовет лавину последствий. Помпей излучал полнейшую уверенность."

"Я не был посвящен во все, что происходило между ним и Цицероном, хотя впоследствии Цицерон пересказал мне бо́льшую часть их бесед. Если говорить кратко, положение государства выглядело так: Цезарь закончил завоевание Галлии; вождь галлов, Верцингеторикс, сдался и находился в заточении; вражеское войско было уничтожено. В последнем бою войска Цезаря захватили стоявшую на вершине холма крепость Укселлодун с гарнизоном из двух тысяч галльских бойцов. Всем им по приказу Цезаря (о чем говорится в его «Записках») отрубили обе руки, прежде чем отослать домой, «чтобы все видели, какое наказание ждет сопротивляющихся власти Рима». Галлия была усмирена.

С учетом всего этого вставал вопрос: как быть с Цезарем? Сам он хотел, чтобы ему разрешили во второй раз заочно избираться в консулы, дабы он мог войти в Рим, обладая неприкосновенностью и не отвечая за преступления и проступки, совершенные во время первого консульства; если же нет — чтобы срок его проконсульства продлили и он мог остаться правителем Галлии. Его противники, возглавляемые Катоном, считали, что Цезарь должен вернуться в Рим и представить избирателям свою кандидатуру, как любой другой гражданин.