Империй. Люструм. Диктатор

Как назло, тот находился в самом недоступном месте из всех возможных: он снова вторгся в Британию, на этот раз с войском в двадцать семь тысяч человек, среди которых был и Квинт. Лишь по возвращении в Галлию, несколько месяцев спустя, он обнаружил связки писем с сообщением о смерти дочери. По общим отзывам, Цезарь не выказал ни потрясения, ни каких-либо других чувств — только удалился в свои покои. Триумвир ни разу не заговорил об этом и после трехдневного официального траура вернулся к своим делам. Полагаю, тайна всех его успехов заключалась в том, что он был совершенно равнодушен к чьей бы то ни было смерти — друга или врага, своего единственного ребенка и даже в конечном счете к своей собственной: природная холодность, которую он скрывал под лоском своего знаменитого обаяния.

Помпей был полной противоположностью Цезаря — весь как на ладони. Он любил всех своих жен, относясь к ним с огромной (некоторые говорили — с чрезмерной) нежностью, а Юлию — больше всех. На похоронах, которые, несмотря на возражения Катона, сопровождались государственной церемонией на форуме, он едва смог — сквозь слезы — произнести хвалебную речь покойной, и вообще, судя по всему, дух его был сломлен. Пепел Юлии потом захоронили в мавзолее внутри одного из храмов на Марсовом поле.

Примерно через два месяца после этого Помпей попросил Цицерона прийти, чтобы повидаться с ним, и показал письмо Цезаря, только что полученное. Выразив скорбь по случаю утраты Юлии и поблагодарив Помпея за его соболезнования, Цезарь предложил ему заключить новый брачный союз, на этот раз двойной и потому особенно прочный: он отдаст Помпею в жены внучку своей сестры, Октавию, а тот ему — свою дочь Помпею.

— Как тебе это нравится? — вопросил Помпей Великий. — Я полагаю, варварский воздух Британии помутил его разум! Во-первых, моя дочь уже обручена с Фавстом Суллой — и что я должен ему сказать? «Очень жаль, Сулла, неожиданно появился кое-кто поважнее тебя»? Да и Октавия, конечно, уже замужем, причем за самим Гаем Марцеллом! Каково ему придется, если я украду у него жену? Будь все проклято! Если уж на то пошло, Цезарь сам женат — на этой потаскушке Кальпурнии! Перевернуть столько жизней вверх тормашками, когда место драгоценной малышки Юлии в моей постели еще не остыло! Знаешь, я даже не смог собраться с духом и убрать ее гребни.

Цицерон в кои-то веки вдруг начал защищать Цезаря:

— Уверен, он думает только о прочности государства.

Но Помпей не унимался:

— А я не буду о ней думать! Если я женюсь в пятый раз, то на женщине, которую выберу сам. Что же касается Цезаря, ему придется поискать себе другую невесту.

Цицерон, любивший сплетни, не смог удержаться и пересказал письмо Цезаря нескольким друзьям, взяв с каждого обещание хранить тайну.