Империй. Люструм. Диктатор

Поэтому Красс вознамерился уехать в Сирию — не для того, чтобы управлять ею, а чтобы, опираясь на нее, устроить поход против Парфянской империи. Те, кто знал хоть что-нибудь об Аравии с ее предательскими песками и жестокими народами, считали этот замысел крайне рискованным, в особенности, я уверен, Помпей. Но последний питал к Крассу настолько сильное отвращение, что не делал попыток его отговорить. Что же касается Цезаря, тот всецело поощрял Красса и отослал из Галлии обратно в Рим его сына Публия, с которым я встретился в Мутине. Публию дали тысячу отлично подготовленных всадников, чтобы он мог присоединиться к отцу и стать помощником главноначальствующего."

"Цицерон презирал Красса больше, чем кого бы то ни было в Риме. Даже к Клодию он время от времени выказывал уважение — против воли, — но Красса считал бесстыдным, жадным и двуличным, причем все эти черты прятались за увертливостью и показным дружелюбием. В то время они отчаянно сцепились в сенате. Цицерон обвинил Габиния, ушедшего в отставку наместника Сирии и своего старого врага, в том, что тот наконец поддался на посулы Птолемея и восстановил фараона на египетском престоле. Красс же защищал человека, которого собирался сменить в должности наместника, и Цицерон упрекнул его в том, что он ставит свои личные интересы выше интересов республики. На это Красс язвительно заметил, что Цицерон был изгнанником.

— Лучше честный изгнанник, — ответствовал мой хозяин, — чем отпетый вор.

Красс подошел к нему, выпятив грудь, и двух немолодых государственных деятелей пришлось силой удерживать от драки.

Помпей отвел Цицерона в сторону и сказал, что не допустит такого обращения со своим соконсулом, а Цезарь прислал из Галлии суровое письмо, пояснив, что он расценивает любые нападки на Красса как оскорбление, нанесенное ему. По-моему, их беспокоило то, что народ был решительно настроен против похода Красса и это начало подрывать власть триумвирата. Катон и его сторонники провозгласили незаконной и безнравственной войну в стране, с которой у республики есть договор о дружбе. Они предъявили предзнаменования, показывавшие, что это оскорбляет богов и послужит причиной падения Рима.

Красс был немало обеспокоен сложившимся положением и стал искать публичного примирения с Цицероном. Он связался с ним через Фурия Крассипа, своего друга и зятя Цицерона, и тот предложил дать для обоих обед накануне отъезда Красса. Отказаться от приглашения означало выказать неуважение к Помпею и Цезарю, так что Цицерону поневоле пришлось пойти.

— Но я хочу, чтобы ты был у меня под рукой как свидетель, — сказал он мне. — Этот негодяй припишет мне слова, которых я не говорил, и заявит, что я будто бы оказывал ему поддержку.

Само собой, я не присутствовал на самой трапезе.