Империй. Люструм. Диктатор

Триумвир обедал в обществе одной только своей жены, и нам пришлось подождать, пока они не закончат. Во внешнем дворе виллы стояло шесть повозок, куда рабы переносили поклажу. Сундуков с одеждой, коробок с посудой, ковров, мебели и даже статуй было столько, словно Помпей собирался обосноваться в другом доме. Наконец появились супруги, и Помпей представил Цицерону Юлию, а тот, в свою очередь, представил ей меня.

— Я тебя помню, — сказала мне молодая женщина, явно лукавя при этом.

Ей исполнилось лишь семнадцать, но она была очень изящна. Супруга Помпея обладала изысканными манерами своего отца, а также его пронизывающим взором. Я внезапно смутился, вспомнив о голом безволосом торсе Цезаря, распростертого на массажном столе в его мутинской резиденции, и мне пришлось прикрыть глаза, чтобы прогнать этот образ.

Юлия почти сразу ушла, сославшись на необходимость хорошо выспаться перед завтрашним путешествием. Помпей поцеловал жене руку — он был очень предан ей — и провел нас в свою комнату для занятий. Это было просторное помещение размером с целый дом, забитое трофеями, взятыми во многих походах. Среди них был плащ Александра Великого — во всяком случае, хозяин дома утверждал, что это именно он.

Помпей уселся на кушетку, сделанную из чучела крокодила, — подарок Птолемея, по его словам, — и пригласил Цицерона сесть напротив.

— У тебя такой вид, будто ты идешь на войну, — сказал Цицерон.

— Так уж получается, когда путешествуешь с женой, — развел руками триумвир.

— Могу я спросить, куда ты направляешься?

— В Сардинию.

— А, — сказал Цицерон, — какое совпадение! Я как раз хотел спросить тебя насчет Сардинии.

И он принялся приводить красноречивые доводы в пользу того, чтобы его брату разрешили вернуться домой, ссылаясь в особенности на три причины: Квинт долго был вдали от дома; ему надо проводить время с сыном, который становится очень трудным ребенком; Квинту больше подходит военная, а не гражданская служба.

Помпей выслушал это, растянувшись на своем египетском крокодиле и поглаживая подбородок.

— Если ты желаешь этого, — сказал он, — то он может вернуться. Так или иначе, ты прав — он не очень-то хорош в управлении делами.

— Спасибо. Я, как всегда, у тебя в долгу, — ответил Цицерон.

Триумвир пристально и хитро посмотрел на него:

— Я слышал, на днях ты устроил переполох в сенате.

— Только ради тебя — я просто пытаюсь найти деньги, чтобы ты мог выполнить возложенное на тебя поручение.

— Да, но ты делаешь это, ставя под вопрос законы Цезаря. — Помпей укоризненно погрозил пальцем. — Ты поступаешь скверно!

— Цезарь — не непогрешимый бог, его законы не посланы нам с Олимпа.