Империй. Люструм. Диктатор

Он нарисовал портрет Руфа, по которому того никогда не узнали бы его знакомые, — здравомыслящего, предающегося упорному труду слуги государства, главным несчастьем которого стало то, что он «не родился безобразным». Это и привлекло к нему внимание Клодии, «палатинской Медеи», жившей по соседству с домом, в который он переехал.

Цицерон встал позади Целия и сжал его плечо.

— Переезд этот явился для юноши причиной всех бед, вернее, всех пересудов, ибо Клодия — женщина не только знатная, но и всем знакомая; о ней я не стану говорить ничего, кроме самого необходимого, чтобы опровергнуть обвинение.

Цицерон помедлил, чтобы предвкушение собравшихся возросло.

— Как многим из вас известно, я нахожусь во враждебных отношениях с мужем этой женщины…

Он остановился и раздраженно щелкнул пальцами.

— С братом ее, хотел я сказать, — постоянная моя обмолвка.

Цицерон превосходно выбрал время для своего высказывания, и по сей день даже те, кто ничего больше не знает о Цицероне, приводят эту шутку.

Почти все в Риме рано или поздно становились жертвами высокомерия Клавдиев, и, когда их стали высмеивать, невозможно было удержаться от хохота. Стоило видеть публику, и присяжных, и даже самого претора в эту минуту!

Теренция в замешательстве повернулась ко мне:

— Почему все смеются?

Я не знал, что ответить.

Когда порядок был восстановлен, Цицерон продолжил угрожающе-дружелюбным голосом:

— Я никогда не находил нужным враждовать с женщинами, а особенно с такой, которую все всегда считали скорее всеобщей подругой, чем чьим-либо недругом. Сначала спрошу саму Клодию, что она предпочитает: чтобы я говорил с ней сурово, строго и на старинный лад или же сдержанно, мягко и изысканно?

И тут, к явному ужасу Клодии, Цицерон двинулся к ней. Он улыбался и протягивал руку, приглашая ее выбрать, — словно тигр, играющий со своей добычей. Затем оратор остановился в каком-нибудь шаге от нее.

— Ведь если мне придется говорить в прежнем жестком духе и тоне, то надо будет вызвать из подземного царства кого-нибудь из тех древних бородачей — пусть бы он ее выбранил…

Я часто размышлял, как в тот миг должна была повести себя Клодия, и, хорошенько подумав, решил, что лучше всего было бы посмеяться вместе с Цицероном… Попытаться завоевать расположение толпы театральным жестом, показав, что она воспринимает шутку как должное. Но то была женщина из рода Клавдиев. Никто прежде не осмеливался смеяться открыто над ней, тем более — простые люди на форуме. Клодия испытывала ярость и, наверное, сильнейшую тревогу, поэтому ответила наихудшим образом: повернулась спиной к Цицерону, как обиженный ребенок.