Империй. Люструм. Диктатор

Я вытащил письмо Цицерона, чтобы оно было наготове, но потом меня осенило: возможно, место не слишком подходит для этого — достоинство бывшего консула требует, чтобы его просьбу не рассматривали вместе с обыденными жалобами крестьян и торговцев, хотя те и были, без сомнения, почтенными людьми."

"Центурион закончил доклад, выпрямился и двинулся мимо меня к двери, застегивая шлем, как вдруг глаза его встретились с моими, и он удивленно остановился:

— Тирон?

Прежде чем я смог вспомнить имя этого молодого человека, перед моим мысленным взором промелькнул его отец. То был сын Марка Красса, Публий, ныне — начальник конницы Цезаря. В отличие от своего отца, он был образованным, любезным и благородным человеком, а кроме того, поклонником Цицерона, общества которого привык искать. Он весьма любезно приветствовал меня и сразу же полюбопытствовал:

— Что привело тебя в Мутину?

Когда я рассказал обо всем, Публий тут же вызвался устроить мне частный разговор с Цезарем. Еще он настоял, чтобы я отправился с ним на виллу, где остановились наместник и его свита.

— Я вдвойне рад тебя видеть, — сказал он мне по дороге, — потому что часто думал о Цицероне и о несправедливости, совершенной по отношению к нему. Я говорил об этом с моим отцом и убеждал его не противиться возвращению Цицерона. Помпей, как ты знаешь, тоже за возвращение — лишь на прошлой неделе он послал сюда Сестия, одного из трибунов, чтобы ходатайствовать об этом перед Цезарем.

Я не удержался от замечания:

— Похоже, нынче все зависит от Цезаря.

— Что ж, ты должен понимать, как он смотрит на это дело. Он не испытывает к твоему хозяину личной вражды — как раз наоборот. Но, в отличие от моего отца и Помпея, он не в Риме и не может там себя защищать. Он беспокоится, что за время своего отсутствия потеряет там поддержку и что его отзовут прежде, чем он завершит свою работу здесь. А в Цицероне он видит величайшую угрозу своему положению. Входи… Позволь показать тебе кое-что.

Мы миновали часового и вошли в дом, и Публий проводил меня через общие комнаты, полные народу, в маленькую библиотеку, где достал шкатулку из слоновой кости и вытащил несколько донесений в пурпурных футлярах. Все были с красивой черной каймой и имели заголовок «Записки», выведенный киноварью.

— Копии, принадлежащие лично Цезарю, — объяснил он, осторожно протягивая их мне. — Он берет их с собой, куда бы ни направлялся. Это рассказы о сражениях в Галлии, которые он решил отсылать постоянно, чтобы их вывешивали в Риме. Цезарь хочет однажды собрать их вместе, чтобы вышла книга. Вещи просто изумительные. Убедись сам.

Он взял у меня свиток и прочел:

— «По земле эдуев и секванов протекает и впадает в Родан река Арар.