Империй. Люструм. Диктатор

Возможно, к нему пришли такие мысли, потому что в конце концов он вздохнул, сдаваясь, и спросил:

— И как именно мне следует его успокоить?

— Тебе решать, — ответил Милон. — Если кто и может найти верные слова, так это ты. Но Цезарь ясно дал понять Помпею, что ему нужно нечто, изложенное на письме, прежде чем он начнет думать о пересмотре своего отношения ко всему этому.

— Мне надо дать тебе свиток, чтобы ты отвез его в Рим?

— Нет, эта часть соглашения должна остаться между тобой и Цезарем. Как считает Помпей, лучше отправить в Галлию твоего личного посланца, которому ты доверяешь, — чтобы тот передал в руки Цезаря письменное обязательство.

Цезарь… Похоже, все замыкалось на нем.

Я снова подумал о звуках его труб, когда он покидал Марсово поле, и в сгущающейся темноте скорее ощутил, чем увидел, как оба возлежавших рядом мужчины повернулись и посмотрели на меня.

II

Как легко тем, кто не принимает никакого участия в общественных делах, глумиться над уступками и соглашениями, которых требуют они! В течение двух лет Цицерон оставался верен своим убеждениям и отказывался присоединиться к триумвирату Цезаря, Помпея и Красса, созданному, чтобы править государством. Он публично обличал их происки, в отместку они дали Клодию возможность стать трибуном. А когда Юлий Цезарь предложил Цицерону должность в Галлии, дававшую законную защиту от нападок Клодия, тот отказался — согласие сделало бы его ставленником Цезаря. Но за верность убеждениям пришлось заплатить ссылкой, нуждой и горем.

— Я лишил себя силы, — сказал мне Цицерон, после того как Милон отправился спать, оставив нас обсуждать предложение Помпея. — И где же тут добродетель? Разве моей семье или моим убеждениям будет лучше, если я застряну в этой мусорной куче до конца жизни? О, без сомнения, когда-нибудь моя жизнь послужит блестящим примером, который будут излагать скучающим ученикам: человек, который неизменно отказывался идти на сделки с совестью. Может, после смерти я даже удостоюсь статуи в задней части ростры. Но я не хочу быть монументом. Мой талант — это талант государственного деятеля, и он требует от меня быть живым и в Риме.

Он помолчал, а затем добавил:

— Правда, мысль о том, что придется преклонить колени перед Цезарем, почти невыносима. Пережить все это и приползти к нему, точно пес, который усвоил преподанный ему урок…

В конце концов мой хозяин пошел спать, все еще пребывая в нерешительности. Когда на следующее утро Милон заглянул к нему, чтобы спросить, какой ответ следует передать Помпею, я не мог предсказать, что изречет Цицерон.

— Можешь передать ему следующее, — произнес тот. — Вся моя жизнь была посвящена служению государству, и если государство требует от меня примирения со своим врагом, я так и поступлю.