Империй. Люструм. Диктатор

— Это твое твердое обещание?

— Разве я тебя когда-нибудь предавал?

Помпей притворился обиженным.

Очень скоро эта свадьба принесла первые плоды. Помпей выступил в сенате с предложением: в связи с невосполнимой утратой, и так далее, понесенной нами со смертью Метелла Целера, провинция, врученная ему перед смертью, — Дальняя Галлия — отходит Цезарю, который, согласно воле римского народа, уже получил Ближнюю Галлию. Такое объединение провинций позволит в будущем беспощадно подавить любое восстание; и поскольку эта область очень неспокойна, Цезарю дается еще один легион, и общая численность его войск будет доведена до пяти легионов.

Цезарь, председательствовавший в тот день, спросил, есть ли у кого-нибудь возражения. Он оглядел сенаторов, проверяя, нет ли желающих выступить, и уже собирался перейти к «следующему вопросу», но тут поднялся Лукулл. В то время старому патрицию было около шестидесяти — он растерял часть своей надменности и своего высокомерия, но все еще был великолепен.

— Прости меня, Цезарь, — произнес он, — но сохранишь ли ты за собой и Вифинию?

— Сохраню.

— То есть у тебя будут три провинции?

— Верно.

— Но от Вифинии до Галлии тысяча миль!"

"Лукулл издевательски рассмеялся и посмотрел вокруг, как бы приглашая других сенаторов повеселиться вместе с ним. Но его никто не поддержал.

Цезарь спокойно ответил:

— Мы все учили географию, Лукулл, так что спасибо тебе. Кто-нибудь еще хочет высказаться?

— И ты будешь управлять этими провинциями в течение пяти лет?

Было видно, что Лукулл не собирается сдаваться.

— Верно. Так решил народ Рима. В чем дело? Ты что, не согласен с мнением народа?

— Но это же нелепо! — воскликнул Лукулл. — Граждане, мы не можем позволить человеку, какими бы достоинствами он ни обладал, начальствовать над двадцатью двумя тысячами легионеров на границах империи в течение пяти лет! А если он решит выступить против Рима?

Некоторые сенаторы, в том числе Цицерон, неловко заерзали на жестких деревянных скамьях. Но ни один — даже Катон — не хотел вступать в спор, так как надежд на успех не было. Лукулл, явно удивленный отсутствием поддержки, с ворчанием сел и сложил руки на груди.

— Боюсь, наш друг Лукулл последнее время проводит слишком много времени со своими рыбками. А между тем в Риме все меняется, — заметил Помпей.

— Естественно, — пробормотал Лукулл себе под нос, однако достаточно громко, чтобы услышали другие, — и не в лучшую сторону.

Услышав это, Цезарь встал. Черты его застыли, взгляд был холодным. Казалось, это фракийская маска, а не лицо живого человека.

— Боюсь, Луций Лукулл забыл, что в свое время имел под своим началом гораздо больше легионов, чем я сейчас. И гораздо дольше, чем я.