Империй. Люструм. Диктатор

И ничего не просил взамен, кроме твоей дружбы, которая для меня важнее всего в публичной жизни. И вот ты показал всему миру, как ценишь меня. Ты дал моему смертельному врагу оружие, которым он меня уничтожит, — сказал хозяин с пугающим спокойствием.

— Цицерон, я возмущен. Как у тебя только язык поворачивается? — Губы Помпея сжались, в рыбьих глазах появились слезы. — Я никогда не буду стоять в стороне и спокойно наблюдать, как тебя уничтожают. Но я оказался в непростом положении, ты же знаешь. Постоянные усилия, чтобы держать Цезаря в узде, — эта та жертва, которую я ежедневно приношу на алтарь республики.

— Только сегодня ты решил взять выходной.

— Он почувствовал, что твои слова угрожают его достоинству и авторитету.

— Они могли бы быть вдвое, втрое более угрожающими, если бы я открыл все, что знаю о вас с Цезарем и Крассом и о ваших связях с Катилиной!

— Полагаю, ты не должен так говорить с Помпеем Великим! — вмешался Габиний."

"— Нет-нет, Авл, — печально произнес Помпей, — Цицерон прав. Цезарь зашел слишком далеко. Только богам известно, сколько сил я потратил на то, чтобы хоть немного привести его в чувство. Когда Катона бросили в тюрьму, я ведь сразу освободил его. Да и бедному Бибулу пришлось бы пережить кое-что похуже купания в дерьме, если бы не я. Но сейчас я потерпел неудачу. У меня был всего один день. Боюсь, что Цезарь слишком… безжалостен. — Он вздохнул, взял одну из моделей храмов и стал внимательно ее рассматривать. — Возможно, подходит время, когда мне придется сломать его. — Он бросил на Цицерона хитрый взгляд, и я заметил, как его глаза мгновенно высохли. — Что ты на это скажешь?

— Скажу, что давно пора.

— Наверное, ты прав. — Триумфатор взял модель двумя толстыми пальцами и с неожиданной ловкостью поставил ее на место. — Ты знаешь, каков его новый замысел?

— Нет.

— Он хочет получить в свое распоряжение войско.

— Ну, в этом-то я не сомневаюсь. Но сенат уже объявил, что в этом году провинции между консулами распределяться не будут.

— Да, сенат так решил, однако Цезарю наплевать на сенат. Ватиний предложит соответствующий закон народному собранию.

— Что?

— Закон, по которому к нему перейдет не одна провинция, а две — Ближняя Галлия и Вифиния — с разрешением набрать два легиона. И получит он их не на один год, а на пять лет!

— Но провинции всегда распределялись сенатом, а не народом! — запротестовал Цицерон. — Пять лет! Наше государственное устройство разлетится вдребезги!

— Цезарь так не считает. Он сказал мне: «Что плохого в том, чтобы доверить выбор народу?»

— Но это не народ! Это толпа, которой Ватиний вертит как хочет!

— Так вот, — продолжил Помпей, — теперь ты, может быть, поймешь, почему я согласился сегодня понаблюдать за небом. Конечно, мне стоило бы отказаться.