Империй. Люструм. Диктатор

До этой минуты Цицерон смотрел на испанца с некоторым презрением, как смотрят на шута — одну из тех рыбешек, которые кормятся вокруг крупных хищников, государственных дельцов. Теперь же хозяин поглядел на него с любопытством.

— Красс, — повторил он. — Но он смертельно ненавидит Помпея. Как же он сможет сидеть рядом с ним в совете из пяти человек?

— Красс — близкий друг Цезаря. И Помпей тоже близкий друг Цезаря. Поэтому ради блага государства Цезарь подрядился быть сватом.

— Думаю, он поступил так ради собственного блага. Но это не сработает!

— Именно это и сработает. Три человека встретились и договорились между собой. И ничто в Риме не устоит против такого союза.

— Но если все уже решено, при чем здесь я?

— Ты — Отец Отечества и влиятелен, как никто другой.

— Выходит, меня приглашают в последнюю минуту, чтобы придать всему этому приличный вид?

— Нет, конечно нет. Ты будешь полноправным участником, полноправным во всех смыслах. Цезарь просил передать тебе, что ни одно решение, касающееся управления империей, не будет принято без твоего согласия.

— Значит, совет становится истинным правительством страны?

— Именно.

— И сколько времени он будет существовать?

— Прости?

— Когда его распустят?

— Его никогда не распустят. Он будет существовать всегда.

— Но это возмутительно! В нашей истории нет подобных примеров. Это первый шаг на пути к диктатуре!

— Мой дорогой Цицерон, послушай…

— Ежегодные выборы станут ненужными. Консулы сделаются орудиями в чужих руках, а сенат можно будет упразднить. Внутренний совет станет распределять землю и вводить налоги.

— Это принесет нам устойчивость.

— Это принесет нам власть мошенников!

— Так что же, ты отказываешься от предложения Цезаря?

— Скажи своему хозяину, что я благодарен ему за внимание и уважение, что я не желаю в жизни ничего, кроме его дружбы, но на это предложение никогда не соглашусь.

— Ну что же, — сказал Бальб, и было видно, что он поражен, — он будет разочарован, так же как Помпей и Красс. Думаю, они захотят получить твердые заверения в том, что ты не станешь выступать против них.

— Конечно захотят!

— Да, потому что им не нужны внезапные неприятности. Ты же понимаешь, если им придется столкнуться с противодействием, они должны быть к этому готовы.

— Можешь передать им, что я больше года сражался за то, чтобы ветеранов Помпея справедливо вознаградили, и сражался большей частью с Крассом. Можешь передать им, что от этого я не отступлюсь, — произнес Цицерон, едва сдерживаясь. — Но я не хочу участвовать в тайных переговорах с целью привести к власти кучку злонамеренных людей. Это будет издевательством над всем, за что я боролся. А теперь, я думаю, ты можешь убираться.

Бальб убрался.