Империй. Люструм. Диктатор

Когда мы добежали до середины моста, бой почти закончился. Галлы, легко отличимые по длинным волосам и одеждам из шкур, бросали оружие и спешивались. По-видимому, их предупредили о засаде. Вскоре в седле остался только настырный всадник, который призывал своих сопровождающих к сопротивлению. Но оказалось, что все сопровождающие были рабами, и страх перед убийством римского гражданина пропитал всю их сущность. Для них это означало немедленное распятие. Они сдались один за другим. Наконец и предводитель бросил окровавленный меч, и я увидел, как он поспешно развязывает седельную сумку. С удивительным присутствием духа я бросился вперед и схватился за нее. Всадник был молод, очень силен, и ему почти удалось выбросить сумку в воду, однако я почувствовал еще чьи-то руки, которые протянулись вверх и стащили его с лошади. Мне кажется, это были приятели раненого, потому что они здорово намяли предводителю бока, прежде чем Флакк лениво велел им оставить мужчину в покое. Пленника потащили за волосы, и Помптин, узнавший его, сказал, что это Тит Вольтурций, всадник из Кротона. Я тем временем схватил сумку и подозвал солдата с факелом, чтобы как следует рассмотреть содержимое. В ней лежали шесть писем, все с неповрежденными печатями.

Я немедленно послал донесение Цицерону о том, что задача выполнена. Затем всем, кроме галлов, обладавших посольской неприкосновенностью, связали руки за спиной. Пленников поставили друг за другом и обмотали им шеи одной веревкой. В таком строю они двинулись в Рим.

Мы вошли в город перед самым рассветом. Некоторые жители уже проснулись. Они останавливались и провожали взглядами нашу процессию, когда мы пересекали форум, направляясь к дому Цицерона. Пленников мы оставили на улице под хорошей охраной. Консул принял нас в присутствии Квинта и Аттика, стоявших по бокам. Он выслушал доклады преторов, сердечно поблагодарил их и попросил привести Вольтурция. Всадника втащили в дом. Распухший и испуганный, он сразу же завел глупый рассказ о том, как Умбрен попросил его проводить галлов и в последний миг дал ему какие-то письма, о содержании которых он не подозревает.

— Тогда почему ты начал драться на мосту? — задал вопрос Помптин.

— Я подумал, что вы разбойники.

— Разбойники в солдатской одежде? Под началом преторов?

— Уведите преступника, — распорядился Цицерон. — Я не хочу видеть его до тех пор, пока он не начнет говорить правду.

После того как пленника увели, Флакк сказал:

— Надо действовать быстро, пока новость не разлетелась по Риму.

— Ты прав, — согласился Цицерон.

Он попросил показать ему письма, и мы вместе занялись их изучением.