Империй. Люструм. Диктатор

Когда они дойдут до середины моста, то уже не смогут сбежать, если, конечно, не захотят броситься в реку и утонуть.

Квинт выглядел очень недовольным и с этого дня полностью отстранился от обсуждения наших действий. И когда Цицерон предложил ему присоединиться к Флакку и Помптину на мосту, он обиженно сказал, что эти люди не нуждаются в его советах.

— В таком случае мне придется поехать самому, — сказал Цицерон, но все стали в один голос возражать ему, говоря, что это небезопасно. — Тогда отправишься ты, Тирон, — решил он и, увидев ужас на моем лице, добавил: — Там должен быть гражданский человек. Завтра мне надо представить сенату показания свидетеля, который все это видел. Флакк и Помптин будут слишком заняты самой засадой.

— А если Аттик? — предложил я. Сейчас я понимаю, что с моей стороны это было нахальством, но, к счастью, Цицерон в ту минуту думал о другом.

— Он, как всегда, отвечает за мою безопасность здесь, в Риме. — (Аттик пожал плечами за его спиной.) — Итак, Тирон, будь уверен, что ты тщательно запишешь все, что увидишь, и, самое главное, получишь эти письма с нетронутыми печатями.

Мы отправились верхом, когда уже совсем стемнело: два претора, восемь ликторов, еще четыре телохранителя и, к сожалению, я. Надо сказать, что я ужасный наездник. Я подскакивал в седле, пустой футляр для свитков колотил меня по спине. Мы промчались по мостовым и через городские ворота с такой скоростью, что мне пришлось изо всех сил схватиться за гриву лошади, иначе я бы упал. К счастью, то было терпеливое животное, явно предназначенное для женщин и неумех, и, когда дорога стала прямой и пошла вниз по холму, а затем по равнине, лошадь уже двигалась без моего вмешательства, и даже не отставала от тех, кто скакал впереди.

Это была одна из тех волшебных ночей, когда на небе, сверкая, двигается луна, пробивающаяся сквозь неподвижное море облаков. В этом божественном свете сверкали вершины погребальных памятников, стоявших вдоль Фламиниевой дороги. Проехав рысью около двух миль, мы приблизились к реке, остановились и прислушались. В темноте я услышал звук журчащей воды, а когда посмотрел вперед, с трудом различил плоские крыши двух домов и темные очертания деревьев на фоне неподвижных облаков. Где-то неподалеку мужской голос потребовал назвать условное слово. Преторы ответили: «Эмиль Скар». Неожиданно с обеих сторон дороги появились солдаты из реатской центурии. Они вылезли из канав, лица их были измазаны грязью и краской. Преторы быстро разделили их на два отряда. Помптин со своими людьми оставался на одной стороне моста, Флакк переходил на другую. Мне отчего-то показалось, что с Флакком и его легионерами безопаснее, поэтому я перешел через мост.