Империй. Люструм. Диктатор

Рассвело. Опять послышался хриплый лай собаки. Цицерон посмотрел на меня измученным взглядом. Лицо его было очень напряженным.

— Иди и посмотри.

Я опять забрался на крышу и осторожно глянул через парапет. Сначала я ничего не увидел, но постепенно понял, что по дальней стороне улицы двигаются какие-то тени. К дому приближались несколько мужчин, которые старались держаться в тени стен. Сначала я подумал, что прибыло наше подкрепление. Но Саргон вновь захлебнулся лаем, а люди на улице остановились и стали шептаться. Я бросился вниз, к Цицерону. Рядом с ним стоял Квинт, в руках которого тоже был обнаженный меч. Теренция сжимала свой подсвечник.

— Убийцы здесь, — сказал я.

— И сколько их? — спросил Квинт.

— Десять. Может быть, двенадцать.

В дверь громко постучали, и Цицерон выругался:

— Если десяток мужчин захотят войти в дом, то они в него войдут.

— Дверь остановит их на какое-то время, — сказал Квинт. — Меня больше беспокоит огонь.

— Я вернусь на крышу, — ответил я.

К этому времени небо уже становилось бледно-серым, и я, поднявшись на крышу, смог разглядеть головы мужчин, окруживших дом. Казалось, они что-то делали, встав в круг. Затем я увидел вспышку, и незнакомцы резко отодвинулись от факела. Вероятно, кто-то из них увидел мое лицо, потому что раздался мужской голос:

— Эй, ты, там! Консул дома?!

Я скрылся за парапетом. Послышался другой голос:

— Я сенатор Луций Варгунтей и хочу видеть консула! У меня для него срочное сообщение!"

"Именно тогда я услышал удар и голоса с заднего двора. Вторая кучка неприятелей старалась прорваться через задний вход. Я был на середине крыши, когда через парапет неожиданно перелетел горящий факел, рассыпавший на лету искры. Он пронесся рядом с моим ухом и упал на плитку. Его пламенеющая часть рассыпалась на сотни маленьких костров. Я позвал на помощь, затем схватил ковер и стал накрывать источники огня, а если это не удавалось сделать, пытался затоптать их. Со свистом пролетел новый факел, ударился о пол и погас. Потом еще один, и еще, и еще. Крыша, сделанная из старого дерева и терракоты, сверкала в ночи, как звездное небо. Я понял, что Квинт был прав: если это продлится еще какое-то время, они выкурят нас из дома и убьют Цицерона прямо на улице.

Ярость, порожденная страхом, заставила меня схватить один из факелов, который еще горел, подбежать к краю крыши, прицелиться и швырнуть его в людей, стоящих внизу. Он попал кому-то прямо по голове, и на человеке загорелись волосы. Пока тот орал от боли, я бросился за новым факелом. Тут на крышу поднялись Сосифей и Лаврея, чтобы помочь мне бороться с огнем. Наверное, они подумали, что я сошел с ума, увидев, как я стою на парапете, воплю от ярости и мечу факелы в сторону нападающих.