Империй. Люструм. Диктатор

"

"В начале второй недели к обеду пришел Сервий Сульпиций в сопровождении Постумии. Его вилла была расположена на противоположном берегу залива, в Кайете. Он почти не общался с Цицероном, после того как хозяин рассказал ему о встрече с его женой в доме Цезаря, но сейчас законник пребывал в хорошем настроении, чего нельзя было сказать о Сульпициевой супруге. Причины этого стали понятны перед обедом, когда Сервий отвел консула в сторону, чтобы переговорить. Только что явившийся из Рима, он был полон столичных сплетен. Сервий с трудом сдерживал свою радость.

— У Цезаря появилась новая любовница — Сервилия, жена Юния Силана!

— У Цезаря новая любовница? Что же в этом нового? Это так же естественно, как новые листья на деревьях весной.

— Как ты не понимаешь? Это не только кладет конец пустым пересудам о нем и Постумии, но и делает менее вероятной победу Силана на консульских выборах этим летом!

— А почему ты так думаешь?

— В распоряжении Цезаря — множество голосов популяров. Вряд ли он отдаст их мужу своей любовницы, правда? В этом случае некоторые из них могут достаться мне. Поэтому при одобрении патрициев и твоей поддержке я наверняка выиграю.

— Ну что ж, в таком случае поздравляю. Я с гордостью объявлю тебя победителем через три месяца. А мы уже знаем, сколько всего будет кандидатов?

— Не менее четырех.

— Ты, Силан, а кто еще?

— Катилина.

— Он точно выдвигается?

— Конечно! Даже не сомневайся. И Цезарь уже подтвердил, что опять поддержит его.

— А кто четвертый?

— Луций Мурена. — Сервий назвал имя бывшего легата Лукулла, который в то время был наместником Дальней Галлии. — Но он слишком солдат, чтобы найти поддержку в городе.

В тот вечер они обедали на открытом воздухе. В своей комнате я слышал шуршание волн, накатывающих на гальку, и изредка — голоса, которые доносил теплый солоноватый ветер. С ним же прилетал запах рыбы, приготовленной на углях. Наутро, очень рано, Цицерон сам явился, чтобы разбудить меня. Я увидел, что он сидит в изножье моей узкой постели, одетый так же, как вечером. Только что рассвело. Казалось, он вообще не спал.

— Одевайся, Тирон. Нам пора двигаться.

Пока я надевал обувь, хозяин рассказал мне, что произошло. В конце вечера Постумия нашла предлог, чтобы поговорить с ним наедине.

— Она взяла меня за руку и предложила прогуляться по террасе. На секунду я подумал, что она хочет предложить мне занять место Цезаря на ее ложе, — для этого она была достаточно пьяна, а ее платье едва прикрывало колени. Однако нет: оказалось, теперь она испытывает к Цезарю не страсть, а лютую ненависть, и единственное ее желание — предать его. Постумия сказала, что Цезарь и Сервилия созданы друг для друга: «В мире не найдешь еще одной пары людей с такой холодной кровью».