Дикое поле

Глаза его потемнели, он повернулся к нищему и хотел что-то сказать, но тут слуга, потрошивший котомку побирушки, изумленно воскликнул:

Мурза резко обернулся: дрожащими руками слуга протягивал ему помятую красную шапку, отороченную мехом степной лисы.

— Все вон! — быстро схватив шапку, заорал Иляс.

Подталкивая друг друга, слуги кинулись к дверям. Они прекрасно знали, как страшен бывает хозяин в гневе. Так пусть его гнев падет на голову безродного нищего.

Одним прыжком мурза оказался рядом с Макаром и приставил к его горлу острие кинжала:

— Кто тебя послал? Где Рифат?

— Если ты убьешь меня, я ничего не смогу сказать. — Яровитов спокойно отвел его руку,

— Говори! — Алтын-карга отступил на шаг.

— Я — посланец, и моя жизнь связана с жизнью твоего сына.

— Ты написал, что имеешь сведения о Рифате. — Мурза поиграл желваками. — Где он? Кто послал тебя?

— Рифат в Москве, — тихо ответил гонец.

— Лжешь, — презрительно скривил губы Алтын-карга — Но я заставлю тебя пожалеть об этом!

— Зачем мне лгать? — удивился Яровитов. — У тебя шапка сына, разве это не доказательство?

— Шапка? — издевательски переспросил мурза. — Ее могли подобрать на берегу! Кто тебя послал? Азис? Смердячие псы, вы хотите объявить меня предателем? Придумали сказку про Москву, зная, что у меня русская жена? Как бы ты мог добраться сюда из Москвы? Я заставлю тебя жрать собственное дерьмо, а потом наматывать свои кишки на палку! И никакой Азис тебя не спасет. Вы просчитались!

Он медленно наступал на гонца, тесня его к стене и грозя острым, как бритва, кинжалом. Вскоре отступать стало некуда. Честно говоря, Макар не ожидал, что Иляс может принять его за шпиона начальника ханской стражи. Как ни странно, обнаруженная слугой в котомке странника шапка Рифата сыграла совершенно иную роль, чем рассчитывал Бухвостов: она не только не вызвала доверия мурзы, но лишь усилила его подозрительность. Если не удастся доказать, что он не имеет никакого отношения к Азис-мурзе, Яровитов может прощаться с жизнью: Алтын-карга не привык попусту бросаться угрозами. Макар знал про древнюю пытку, когда человеку надрезали живот и зацепляли кишки за палку, а потом прижигали, заставляя бежать. Несчастный сам вытягивал из брюшины свои кишки и умирал в жутких мучениях. Такая участь Яровитова не прельщала.

— Ты узнаешь руку сына? — спросил гонец.

— Что ты еще придумал? — зло прищурился мурза.

— Ты поверишь его письму?

— Письму? — Теперь пришла очередь удивляться Алтын-карге.

— Да, письму Он написал тебе и сам предложил взять его шапку, чтобы отец поверил. Чем тебе поклясться, что я не подослан Азисом?

— Русские скорее передадут условия выкупа через купцов, чем пришлют в орду своего человека, — недоверчиво покачал головой Иляс.