Дикое поле

В горнице царил разгром — кровать перевернута, подушки распороты, высылавшиеся из них перья белым ковром устилали затоптанный пол. В углу валялся сломанный табурет. И нет ни одной из вещей, оставленных гонцами при поспешном бегстве: ночные работнички тщательно обыскали горницу, переворачивая все вверх дном. Неужели они охотятся за тайной грамоткой?

Стрельцы разулись и, неслышно ступая, спустились в корчму. Там тоже были перевернуты все столы и лавки, а сквозь щели в неплотно прикрытой двери комнаты хозяина пробивался слабый свет. Подкравшись, приятели заглянули в щель. Исай сидел за столом, обхватив голову руками, и тупо смотрел на горевшую перед ним свечу. Хайка укрылась платком и свернулась калачиком на большом сундуке. Больше в комнате никого. Уже не таясь, стрельцы распахнули дверь. Увидев русских, Исай испуганно отшатнулся, а Хайка вскрикнула и уставилась на них полными ужаса глазами.

— Панове! — Корчмарь прижал к впалой груди тонкие руки. — Я не виноват! Меня поймали во дворе и заставили сказать, что до вас прискакал человек из Москвы.

— Откуда они взялись? — подозрительно поглядел на него Иван.

— Разве я знаю? Работники успели убежать, а меня схватили.

— Как они узнали, что мы едем из Москвы? — продолжал допытываться Попов. — Где наш купец?

— Увезли с собой, — быстро ответил Исай.

Честно говоря, он думал, что этих двоих порешили, и поэтому сначала принял их за страшных призраков, явившихся ему для отмщения. Но как знать, что хуже: призраки русских или они сами во плоти? По собственному опыту Исай знал: живые значительно страшнее мертвых.

— Куда они поехали? — пробасил Павлин. Ему очень хотелось придушить корчмаря вместе с его бабой, но вдруг они и вправду не виноваты?

— Не знаю, панове. — Исай сокрушенно вздохнул.

— Порох есть? — Иван сел на лавку и натянул сапоги.

— Откуда у меня порох? — жалко улыбнулся корчмарь. — Даже водки не оставили! Все до последнего медяка выгребли. Как жить будем?

Он опять обхватил голову руками и горестно застонал. Хайка зябко куталась в платок и молчала.

— Лошадей нам дашь? — спросил Павлин.

— Какие лошади? — всхлипнул Исай и метнул на жену встревоженный взгляд.

Это не укрылось от Попова. Он медленно вытащил из-за пояса пистолет, взвел курок, приставил дуло к потному лбу корчмаря и зловеще прошептал:

— Считаю до трех! Если ты, кабацкая крыса, не скажешь, где лошади, я всажу тебе пулю в лоб! Раз…

— Отдай! — взвизгнула Хайка. — Пусть подавятся!

Исай, как зачарованный, не сводил глаз с пальца Ивана, лежавшего на спусковом крючке, и молчал… Пот ручьями стекал у него по вискам, на кончике носа повисла мутная капля.

— Они в овраге, за конюшней, — не выдержала Хайка.

— Вот и хорошо. — Попов опустил пистолет.