Дикое поле

Выстрел словно подстегнул беглецов: с треском ломая ветви, они врезались в заросли и не разбирая дороги помчались дальше, к лесу.

Их не преследовали. Турки еще несколько раз пальнули из ружей и прекратили стрельбу, видимо решив не тратить зря порох. О чем-то посовещавшись, они поскакали дальше и вскоре скрылись за поворотом дороги.

Добежав до полянки, Тимофей остановился и несколько раз издал в разные стороны трескучий звук, подражая крику встревоженной сороки, надеясь, что товарищи услышат и поймут, где он. Не хватало только потерять друг друга!

Первым из кустов вылез мрачный Сарват. Обернулся и погрозил увесистым кулаком ускакавшим туркам. Следом появились Кондас и Богумир. Последним на поляну вышел Жозеф: тащил окровавленного, жалобно стонавшего Яцека — турецкая пуля ранила его в бедро.

— Мне всегда не везет. — Поляк морщился от боли и часто облизывал пересохшие губы. — Вот и сейчас…

Головин и Кондас осмотрели его рану. Опасности для жизни она не представляла, но передвигаться самостоятельно Яцек уже не мог. И надо было вытащить пулю, чтобы избежать возможных осложнений. Арнаут молча взвалил раненого на свою широкую спину и двинулся в глубь леса. Остальные поспешили за ним.

— В долине есть речка, — сообщил болгарин. — Там мы промоем его рану и перевяжем.

— Чем? — нахмурился Кондас. — У нас нет даже чистых рубах!

— Приложим траву, а сверху примотаем тряпками, — предложил казак.

Когда вышли к реке, у Яцека уже начался жар. Лоб покрылся мелкими бисеринками пота, глаза покраснели; сдерживая стоны, он мотал головой и скрипел зубами.

Быстро развели костер. Кондас вымыл клинок ятагана и начал прокаливать его над огнем. Поляка уложили на землю. Албанец навалился ему на ноги, Жозеф сел на плечи. Болгарин принес в пригоршнях воду и выплеснул ее на рану. Тимофей взял у грека ятаган, умело сделал разрез и запустил в него пальцы, нащупывая пулю. Яцек взвыл и закатил глаза, выгибаясь от боли.

— Вот она! — На окровавленной ладони казака лежал сплющенный кусочек свинца. — Богумир, еще воды!

Кондас сдвинул края раны и залепил ее кашицей из разжеванной травы. Сверху положил лист подорожника и замотал тряпками.

— Хорошо, что пуля сидела неглубоко. — Он выпрямился и вытер руки пучком травы. — Но откуда здесь взялись турки? Неужели ищут нас?

— Случайность, — убежденно ответил болгарин. — Откуда им знать, куда мы направились?

— Надо уходить, — пробасил Сарват.

— А Яцек? — обернулся к нему Жозеф. — Он не сможет идти.

— Далеко еще до твоего дома? — спросил Тимофей у Богумира.

Тот недовольно поморщился, хмуро глядя на густо поросшие лесом горы, словно обступившие беглецов.

— Я уже говорил, что нам пробираться еще день или два. Но Яцек?

— Понесем его по очереди, — предложил Кондас.