Дикий

Этот жест не должен был успокоить его, но почему-то успокоил. По крайней мере Этан вдруг понял, что устал бороться. Хотя расслабляться было глупо, но осторожные руки искушали, и Этан перестал вырываться. Через мгновение его снова одолела усталость, и, ни о чем не думая, он просто откинул голову на плечо волка. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким изможденным.

Волк мог впиться в его яремную вену, и Этан не сумел бы остановить его. Может, они хотят заморить его голодом? Его дыхание опять участилось от страха и в то же время надежды – ведь ему пока не причинили вреда.

Никаких клыков, только теплый нос, влажное дыхание и удовлетворенное (?) рычание. Может, от облегчения?

– Этан? – настороженный голос. – Ты можешь говорить?

Этан задрожал и потерся затылком о плечо волка, громко дыша и радуясь, что сегодня нет ножей и когтей.

Затем его заставили попить. Он даже не понимал, что хочет пить, пока чьи-то руки не поднесли стакан. Как только он оказался у его губ, Этан начал жадно глотать воду, пока ничего не осталось. Его веки устало опустились, на это простое действие ушли все силы, поэтому он снова откинул голову на плечо волку и заснул.

Проснулся Этан голодным. Конечно, чужие руки были на месте, но их прикосновения уже не вызывали тревоги или страха, несмотря на свою… чужеродность. Человеку нравилось, что его обнимают, он прижимался к оборотню, радуясь, что сознание больше не накрывает паника. Так можно и привыкнуть к такому странному существованию.

Этан очень медленно открыл глаза, в комнате было почти темно, и в отличие от прошлых раз Этан смог слегка оглядеться. Похоже, зрение – или та часть мозга, что отвечает за зрение – наконец-то заработало.

Это была маленькая комната – не слишком хорошо обставленная, только кровать, на которой они сидели, стул и стол. Этан огляделся в поисках второго волка, альфы, который приносил воду и бросался непонятными приказами, но здесь был лишь один из его тюремщиков.

Кстати, в отличие от Этана, одетый.

– Привет. – Тот же успокаивающий голос, который теперь казался тревожно знакомым, даже несмотря на то, что ощущение было обманчивым. Волки играли на его слабостях.

Понимая всю тщетность своих усилий, Этан все равно попытался вырваться, руки, само собой, стиснули его еще крепче. Лицо опять прижалось к его шее, прямо к бьющейся жилке, волк ткнулся носом, почти поцеловав его, и Этан задрожал и обмяк. Долгий прерывистый вздох выдавал слишком много, но волк не стал пользоваться его слезами или усталостью, чтобы поиздеваться. Пока не стал.

Этану снова захотелось откинуть голову на плечо волка, но вместо этого он бросил все остатки гордости на то, чтобы сесть прямо. Он поискал кошку и нашел ее, но она больше не злилась, не так отчаянно хотела освободиться.