Дикий

Глава Двадцать Три

Этан сделал радио погромче. Он не особо любил эту песню. Она заставляла его чувствовать себя старым, словно он отстал от жизни лет на десять, как, впрочем, и было. Но ему хотелось ехать под музыку и, когда припев заиграл в третий раз, Этан фальшиво подхватил слова.

Песня стала затихать, и сбоку показалась машина, Этан убрал ногу с педали газа, пропуская ее вперед. Но вместо того чтобы прибавить скорость, серая машина с темными стеклами замедлила ход, вынуждая Этана сделать то же самое.

Сзади появилась вторая такая же.

Сердце заколотилось молотом, опасность подкралась так внезапно и неожиданно, что он не сразу осознал, что происходит. Его зажали в тиски. Когда люди ловили его, ничем хорошим это никогда не заканчивалось, и Этан не желал попасться снова. На этот год хватит и одного раза.

Да, не похоже, чтобы в машинах сидели волки, но кто-то совершенно точно выбрал его мишенью.

Этан сбавил скорость, словно поддавшись этим уродам, но на обочине выжал газ и, вильнув, обошел переднюю машину. Двигатель жалобно хрипел, пытаясь разогнаться. Трэй одолжил ему довольно приличный Форд, но, конечно, наперегонки на нем кататься не стоило.

Серая машина снова пристроилась сзади, на этот раз слегка стукнув его бампер, прежде чем  обогнуть сбоку. Этан мог думать только об одном: ему нужно убраться с дороги, из машины и из этого тела. Отстегнувшись, он нажал кнопку на двери и опустил стекло.

Машина спереди стала притормаживать, чтобы снова заставить его остановиться, но дорожное ограждение еще не показалось, а Этан выкрутил руль вправо. Машину занесло, и он, сгруппировавшись, выпрыгнул в окно.

Форд пронесся мимо него — совсем близко. Этан перекатился, сильно приложившись плечом,  и, несколько раз кувыркнувшись сквозь кусты, все-таки неловко приземлился на ноги.

И побежал.

Брэм распечатал еще стопку заданий, едва ли Этан будет в восторге — хотя он уже и мог кое-как читать. Но все же двигалось дело чертовски медленно, а словарный запас у Этана застрял где-то на уровне девятилетнего. У Брэма сжималось сердце при мысли о том, что, потеряв мать, Этан был вынужден заботиться о себе сам. Брэм восхищался его силой.

Мать любила Этана, это было очевидно. Он мало говорил о ней и не помнил, как она выглядела, и это его тревожило. Может, Трэю с его связями удастся найти хоть какое-то фото матери Этана. Она постоянно твердила Этану, что способность превращаться — это дар, а не проклятье. И это, по мнению Брэма, уже много значило — то, что она отказывалась считать Этана ненормальным. Она явно не была фанаткой образования, когда дело касалось ее сына, хотя, может, у нее имелись причины. Даже вервольфы с трудом адаптировались в школе, что и говорить о коте-дислексике.

Телефонный звонок вырвал Брэма из задумчивости.