Дикий ангел

 – Он не гнушается пробивать человека на эмоции, а ты у меня очень импульсивная! Но всё равно… – резкая пауза. – Я тебе верю, Ульян! Ты не станешь вонзать мне в спину нож и изменять! Наш путь не такой! Ты же мне верна также, как и я тебе, да, моё счастье? – мягко наседая, поселяя во мне уверенность, что Феликс всего лишь минутная слабость, а там… далеко, в нём самом моё постоянство.

– Да… – перестраиваю сбитый курс, возвращаюсь к прежней цели.

Кирилл – будущее.

– Я решу всё с работой и мигом к тебе! Мы поговорим, как и хотели! Не отключайся от меня, зайчонок! Я твой мужчина и я должен о тебе заботиться! Я не брошу тебя и своего ребёнка! Да?

– Да… – накатывает знакомая теплота в солнечном сплетении.

Мой заступник.

– И знаешь что ещё?

– Что?"

"– Я очень соскучился… футболка твоими духами пахнет! Жду, когда вся наша одежда вперемешку будет лежать! Да? – снова с прозрачным напором.

– Да…

– Я ещё напишу тебе перед сном! Пока, Уляш!

– Пока. – в прострации блокирую экран смартфона и вытираю вспотевшие руки об одежду.

Как с учителем поговорила. Допросили, сделали выговор, объяснили по новой и назначили день пересдачи.

Выдыхаю и толкаю дверь. Не ожидав, носом врезаюсь во что-то твёрдое. Тру переносицу и раздражённо сверкаю взглядом на бывшего мужа, что стоит, сложив руки на груди.

– Сладко поёт! – голосом, напоминающим звон металла. – Я-Я-Я! – с издёвкой изображая Кирилла. – Только где этот «Я»-то? За свою шкуру трясётся, бегает по местным царькам, ноги им целует! Не твои, Уля! Или он своего перебитого носа стесняется?

– Что, Громов, отобрали игрушку, пошёл какать в чужой горшок? – отвечаю грубовато.

– Ты никогда не была моей игрушкой! Пусть ты вычеркнула меня из паспорта, но женой ты моей остаёшься по духу!

– Какому духу, Феликс? – помереть со смеха можно. – Сдох этот твой дух давно! Дай пройти!

– Вся семья вместе, так и душа на месте! Слышала о таком?

Фыркаю:

– А как тебе «Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад»?

– Нам не нужно назад, Уль! – вдруг хватает меня за плечи и впритык нагибается к моему лицу. – Никогда не поздно держаться за руки и идти вперёд! Мы тратим время на то, чтобы что-то доказать, показать, объяснить… мы же можем это всё отпустить! Жить сейчас, понимаешь? Забыть весь мир, остаться только вдвоём… мы это умеем… мы оба застряли в том страшном моменте… давай создадим новый и останемся в нём?

– Сладко поёшь, Громов! – вторю его насмешке, отхожу на шаг. – Но нет! – и вымученно иду к дочери, хоть и в душе гигантские разломы.

* * *– У тебя ещё одна таблетка после обеда. – вкрадчиво произносит Громов, двигая ко мне по столу белую коробочку.