Дикий вьюнок (СИ)

Ссылка в провинцию до особого распоряжения, следовательно, навсегда.

Звучало глупее некуда. Имущества у меня и не было никакого, подозреваю, шайнарскому посольству пришлось отдать часть реально существующего имущества Маризы. Пять лет — это не смертная казнь, а город я больше не желала видеть, даже если его очертания просто виднеются далеко на горизонте. А главное, что все это было таким пустяком по сравнению с его глазами!

Лучше бы я не оглядывалась.

Повезло, что суд проходил в том же здании, где держали заключенных, дороги в другое место в таком состоянии я бы не перенесла. Не хотелось ничего, в комнате я сразу залезла на кровать и спряталась под одеялом.

Сны пришли душные, рваные. Вроде ничего страшного, но воздух был приторно-влажным, а сердце стучало как сумасшедшее.

Потом мне привиделась боль, будто что-то тонкое отслаивается от кожи в районе груди. Я еще успела подумать, что это умирает любовь, которая жила во мне. Хотя, с чего ей умирать?

Тогда может это умирала его любовь?

Неважно. Поделать ничего невозможно. Меня дергало, водило в стороны. Потом вдруг под закрытыми веками появилась картинка, и понеслась, побежала… Будто я смотрела глазами, к примеру, мышки, скользящей по полу вдоль стены.

Только мышка почему-то умела просачиваться сквозь стены. Вот она оказывается по ту сторону комнаты, в коридоре и тогда движение стремительно убыстряется. Превращается в безумную карусель.

Совсем не праздничную, а темную, будто в комнате ужасов.

Картинка скользит по улице, трясется по мостовой и двигается все быстрее. Обрывки мелькают так стремительно, что не получается разглядеть изображение.

Улицы, улицы, дома, заборы, небольшие ухоженные клумбы, лужайки, фонарные столбы и снова булыжники мостовой, лужа, какие-то куски мусора, сточная канава. Потом ныряет в стену и поднимается вверх.

А когда картинка останавливается и застывает, я вижу Яноша. В его комнате.

Он стоит лицом к окну, а я смотрю сверху, практически из-под потолка. Сейчас на нем узкие кожаные штаны, белая рубашка навыпуск и незнакомые высокие грубые сапоги. Руки в карманах. У двери замер только что вошедший пан Гектор. Он мялся, пытаясь что-нибудь сказать, наконец, собрался с силами. Комнату наполнили звуки голоса, густые, гулкие.

— Янош… Поверь моему опыту, тебе просто нужно время. Пусть много времени, но… все забудется, притупиться, останется в прошлом. Поверь.

Он не оборачивается.

— Давай пойдем в гостиную к камину и поговорим?

— Нет. Я хочу остаться один.

— Сядем у огня, как раньше, помнишь? И попробуем найти выход.

— Оставь меня одного.

— Ты и так все время один. К тебе приходил Бронислав. Если не хочешь говорить со мной, может пригласить его?

Янош напрягся. Стало видно, что его руки сжаты в кулаки.

— Хорошо.