Дикий мед

Домини очень нравился серьезный слуга Поля, который знал имена всех птиц на острове и названия полевых цветов, росших у тропы, по которой они ходили на пляж. У них с Литой не было детей, и Домини иногда казалось, что они относятся к ней, как к ребенку. Они управляли домом на Орлином утесе с такой спокойной деловитостью, что Домини ничего не оставалось делать, кроме как обследовать большие комнаты и винтовые лестницы, ведущие во многочисленные кладовые.

— Как красив и спокоен сегодняшним утром остров, Янис. — Домини приостановилась на извилистой, спускающейся к морю тропе, чтобы вобрать в себя чистую синеву Ионического моря и жемчужного отсвета солнца на воде, на песке, на отполированных волнами скалах.

Янис улыбнулся осматривающейся вокруг Домини, легкий бриз играл ее волосами, и она казалась такой юной и беззаботной в трикотажной кофточке без рукавов и коротенькой пляжной юбочке.

— Ой, посмотри-ка, Янис! — Домини показала на лагуну, где, как на крыльях, подпрыгивал дельфин, взлетал и снова скрывался, ныряя в воду.

Когда пришел Поль, Домини загорала. Она не слышала, как он подходил по мягкому песку, но почувствовала, на спине его тень. Казалось, что он возвышается до самого солнца, гордый и похожий на Аполлона. Сев, она всмотрелась в его лицо, и оно ей показалось немного усталым.

— Хочешь есть сразу же? — спросила она.

— Нет, если тебе самой не хочется. Я думал, мы могли бы ненадолго выйти на лодке.

— Хорошо. — Она прыжком вскочила на ноги прежде, чем он успел помочь подняться. Глаза ее снова пробежали по его лицу. Домини поняла, что у него болит голова, и он надеется, морским ветером разогнать боль.

— Поль, — Домини, несколько побаиваясь, прикоснулась к его руке, — что говорят врачи о твоих головных болях?

— Моя дорогая, — улыбка у него была насмешливой, а взгляд непонятным за темными стеклами очков, — неужели ты беспокоишься обо мне?

— Я не люблю, чтобы кому-то было больно. — Домини отдернула руку, словно обожглась. — Извини, что вмешалась.

— Боль пройдет со временем. — Поль пошел к причалу, где стояла лодка, отвязал от тумбы и столкнул в воду. Потом бросил в нее свою рубашку, и когда он переносил Домини в лодку, она почувствовала, как напряглись у него мышцы. Мгновение он держал ее, улыбаясь отчаянно, как греческий пират.

— Иногда, моя маленькая пленница, мне кажется, что ты не совсем уж ненавидишь меня, — тихо заметил он.

Она пристально посмотрела на него и отчетливо вспомнила все, что он говорил ей утром.

— Я стараюсь найти что-нибудь хорошее даже в плохом, — холодно возразила Домини. — Тем более, теперь я знаю, что мое заключение не пожизненное.

Он рассмеялся и отпустил ее.