Дикий мед

 — И еще знаю, что она никогда не могла бы полюбить вас, Стефанос. Вы не подходите ей. Вы из совершенно иного мира… слышите меня ? Я настаиваю, чтобы вы пригласили к телефону Домини, чтобы я смог поговорить с ней.

Поль стоял молча, с окаменевшим лицом, разглядывая стену над телефонным столиком. Его тигриные золотистые глаза сверкнули опасным огнем.

— Я хорошо понимаю, мистер Дейн, что для вас я иностранец и что разговариваю по-английски с акцентом, — сказал он нарочито подчеркивая акцент, потом добавил:

— Но это ничего не меняет, ваша леди-племянница теперь моя жена.

— Но брак можно расторгнуть, — торжествующе объявил Мартин Дейн.

— На каком основании? — очень вежливо осведомился Поль.

— Неосуществление брачных отношений. Таков закон.

— Возможно, и есть такой закон, но мы с Домини пробыли наедине пару часов. Она очень желанна, мистер Дейн, а я не английский джентльмен.

Пауза на другом конце линии была зловещей, и Поль коротко и невесело улыбнулся. Мартин Дейн был самым настоящим английским джентльменом и жил по твердо установленным правилам.

— Стефанос, — донесся его нетвердый отрывистый голос, — отпусти Домини. Ты не любишь ее. Тебе просто нужна очаровательная женщина, которую можно наряжать и демонстрировать как символ успеха в светских джунглях. Деньги, блеск — для Домини они не имеют никакого значения.

— Зато имеет большое значение возможность высоко держать голову и смотреть людям прямо в глаза, мистер Дейн, — отпарировал Поль. — Была бы у вас такая возможность, если бы я отправил Дугласа в тюрьму?

— Но сможете ли вы сами держать голову высоко, — грубо спросил Мартин Дейн, — постоянно сознавая, что вы принудили Домини выйти замуж? Да она, должно быть, ненавидит вас!

— Я странный человек, — заявил Поль, — и предпочитаю, чтобы моя жена скорее честно ненавидела меня, чем бесчестно любила. — С этими словами он положил трубку телефона, потом снова поднял ее и положил на телефонный столик рядом с аппаратом. Трубка тихо гудела, пока он шел через маленькую прихожую к столовой, где Янис заканчивал накрывать на стол. Поль сказал ему, что оставил трубку на столе и хочет, чтобы она там и оставалась. Янис не задал никаких вопросов. Он был греком, а Поль хозяином в собственном доме.

— Стол выглядит празднично. — Поль потрогал бархатистые лепестки темно-пунцовой розы в вазе, стоящей посреди стола, напротив мест, предназначенных для него и Домини. Витые свечи янтарного цвета ждали, когда их зажгут.

— Через десять минут я буду подавать ужин, сэр, — сообщил ему Янис.

— Тогда мне лучше сходить за своей женой. Какого черта женщины всегда так долго одеваются, а?

Янис улыбнулся, его темные глаза проследили за тем, как Поль вышел из комнаты.