Дикий мед

Дым от сигары все еще ощущался в комнате, и на мгновение этот острый запах вызвал у нее испуг. Потом Домини подавила паническое чувство и подошла к шкафу, куда, вероятно, были убраны его чемоданы. Сердце у нее бешено колотилось. До этого она не смела надеяться на то, что сможет сбежать от Поля и отвоевать независимость, которую так высоко ценила. Правда, четыре года назад, когда ей было всего семнадцать, она была близка к тому, чтобы влюбиться в молодого художника, случайно попавшего в городок, где находилась ее школа-интернат. Но это был веселый, невинный и мимолетный роман. Берри ушел из жизни Домини так же, как и появился в ней, и с тех пор она о нем ничего не слышала.

Она открыла шкаф и нервно подпрыгнула, обнаружив на внутренней стороне дверцы большое зеркало. Ее испугало собственное отражение с лихорадочно и жалобно блестевшими глазами, и Домини толкнула дверцу к стене, чтобы больше не видеть своего отражения. Когда она наклонилась, чтобы достать кожаные дорожные чемоданы, рукав твидового пиджака задел щеку, и Домини отпихнула его, будто руку, протянувшуюся схватить ее.

Внизу, в маленькой гостиной, Поль стоял, одетый в черное, прислонившись плечом к косяку высокого окна-двери и устремив взгляд на полоску пляжа, протянувшуюся от крыльца виллы к морю. Поднимался ветер, и волны с барашками пены бились о скалы на краю пляжа. Волны сверкали, отражая свет луны из-за набегающих облаков. Ясно доносился рокот моря, и Поль дотронулся рукой до шрама, как будто этот шум эхом отдавался в его виске. Услышав, что кто-то вошел в комнату, он сразу же опустил руку.

— Извините меня, сэр, — появившийся из тени Янис обратился к нему по-гречески, — мадам вызывают по междугородному телефону.

— Мою жену? — Поль — нахмурился.

— Я поговорю сам, Янис, — сказал он и вышел в холл. Он взял телефонную трубку и назвался. He-медленно до него донесся дрожащий от возбуждения голос Мартина Дейна.

— Поль, я должен немедленно поговорить с Домини, — сказал он. — Пожалуйста, пригласи ее к телефону. Это совершенно необходимо.

— Какого черта, что произошло? — рука Поля крепко сжала телефонную трубку.

— Мой сын .. Дуглас. Он все рассказал о деньгах, которые украл у тебя, — о тех чеках, где он подделал твою подпись.

Последовала пауза, словно Мартин Дейн с трудом осознавал то, что его собственный сын способен совершить такое.

— Поль, мой сын почувствовал, что должен сообщить мне — ради Домини… Он говорит, она вышла за тебя, фактически продала себя ради спасения нашей проклятой чести.

— Продала себя?… мне? — хрипло прозвучали в трубке слова. — Что за архаическая идея, мистер Дейн! Это отдает средневековьем.

— Я знаю Домини, знаю, на что она способна ради любимых людей. — В голосе ее дяди послышалась ярость.