Дикие нравы

Этот мир был чужим, чужим и нереальным, он до сих пор не верил, что все, что происходит с ним — действительность. Этого просто не могло быть. Настоящий, не параллельный мир, с реальной жизнью и реальными проблемами остался там, за стенами международного аэропорта в котором он ожидал вылета в Париж, откуда с пересадкой должен был добраться до Кигали. Все, что было до этого оставалось непреложной реальностью: подполковничьи погоны, служба на испытательном полигоне, предельная усталость от возведенной в ранг доблести военной тупости, от постоянного завистливого прессинга дуболомов-начальников, наконец досрочное увольнение, долгие мытарства на гражданке в поисках работы, жизнь на нищую пенсию. Даже бодрый голос однокашника по училищу в телефонной трубке: «Есть непыльная работенка за рубежом. Тебя полторы-две тысячи баксов в месяц для начала устроят?» Устроят ли его две тысячи баксов? Сейчас его устроили бы и двести. Конечно, да. Все это было реальностью, так когда же начались явные галлюцинации? В какой момент он слетел с проторенной тысячами ног четкой канвы своей жизненной дороги? Может быть в вербовочной конторе, куда прибыл на собеседование? Да, наверное, именно там. Именно оттуда начала разматываться приведшая его сюда дорога… Макс закрыл глаза вспоминая…

Обстановка кабинета отличалась спартанской простотой: стол, вращающееся, обтянутое дерматином, кресло с одной его стороны, обычный стул с другой, сбоку компьютер с допотопным лучевым монитором, дешевый письменный прибор, неприятно громко тикающие часы на стенке и все. Самой впечатляющей деталью был сам собеседник — коротко стриженый детина с трехдневной щетиной на морде и неожиданно пустыми оловянными глазами. Дорогой и безукоризненно подобранный по размеру костюм от Бриони сидел на нем так же естественно, как на корове седло. Лучше уж сразу натянул бы привычную камуфляжку и не мучился, решил про себя Максим, провокационно осведомляясь из-за двери: «Можно?» Он так и ждал, что вот сейчас собеседник рявкнет в голос, как на плацу: «Можно козу на возу, и Машку за ляжку! А здесь не можно, а разрешите!», и почти угадал, промелькнуло в глазах мгновенно погашенное презрение старого строевика, даже кадык дернулся было, уже выталкивая вертящиеся на языке дежурные фразы. Однако не так прост оказался, совладал с собой, привстал любезно протягивая руку, мол, что вы, что вы, проходите… Давно похоже из Краснознаменной, успел перестроиться, кой-какого лоска набраться, ну-ну…

— Читал Ваше резюме, читал… В каких войсках служили…

Вздохнув, выдал правду, будто признаваясь, что болен проказой, эти ведь и проверить могут, с них станется:

Стриженого перекривило, как от зубной боли.