Дикие нравы

— Ну так не пей, олень ты ягельный! — дружески посоветовал, ткнув его кулаком в бок Борисов.

— Поздно, — с истинно королевским достоинством не отреагировав на тычок, провозгласил начальник второй лаборатории, затяжным глотком приникая к жестяной банке.

Напиток энергично забулькал в его горле, поросший волосами кадык поршнем заходил вверх-вниз, перегоняя жидкость в желудок.

— Эх! Хорошо, но мало, — заявил Виталик с тревогой следившему за ним Петровичу, наконец, оторвавшись от банки.

Тот, взвесив в руке переданную тару, разочарованно качнул головой.

— Таким бы хлебалом медку тяпнуть! — верно расшифровал его мысли Борисов, попытавшись дружески похлопать довольно отдувающегося начальника второй лаборатории по щеке ладошкой.

Однако расслабленность лобастого подполковник была лишь мнимой, протянутая Борисовым рука тут же оказалась сжата, будто стальными тисками и нещадно вывернута на излом.

— От тож! — наставительно произнес Виталик, с наслаждением разглядывая, корчащегося от боли капитана. — Не тяни свои грабли, куда не просят.

Петрович меж тем в свою очередь припал к банке с удовольствием жмурясь, как нализавшийся сметаны кот.

— Ты же так сопьешься, начальник, — устало, потянувшись, сообщил в пространство Максим.

— Ага! — согласно кивнул Петрович. — Просто я не могу трезвым взглядом смотреть на творящиеся в этом мире вещи. Только волшебные пузырьки примиряют меня с жестокой действительностью. Или, скажешь, что сам всем доволен?

— Но алкоголь не способ решать проблемы, — пожал плечами Макс. — Это же просто бегство от действительности…

— Пусть так, — легко согласился Петрович, делая очередной глоток. — И чем дальше я от нее убегу, тем мне будет лучше.

Заговорщицки подмигнув, он приоткрыл свой дипломат, демонстрируя Максиму горлышко прячущейся внутри водочной бутылки.

Максим открыл глаза. Взмокшее потом тело было скользким и липким, сразу же навалилась душная влажная жара. Нудно звенели, путаясь в марлевом пологе над головой, мелкие кровососущие твари, набившиеся в палатку в поисках добычи. Еще под впечатлением только что привидевшегося сна он хрипло повторил в темноту: «И чем дальше я от нее убегу, тем мне будет лучше». Вот уж в самую точку, убежал, так убежал, дальше уже некуда. Только лучше ли от этого стало? Спать, как-то разом расхотелось. Всколыхнувшая сердце смутная тоска и тревога, заставили отбросить, укрепленную над койкой марлю и осторожно пробираясь между кроватями соседей выползти наружу. Здесь было прохладнее, над плоскогорьем легкими струями колыша застоявшийся воздух дул легкий ветерок. Джунгли внизу казались колышущимся морем, в вечной ярости набегающим бурным прибоем на неприступную твердыню скального плато, на котором располагался прииск.