Дикарка Жасмин

 — Уж лучше бы мы остались в том маленьком трактире, чем скакать столько миль под дождем. Мои старые кости ломит, а вы снова кашляете. Согрейтесь и ложитесь в кровать.

— Родители хотят повидаться со мной у себя в комнате, — ответил принц слуге. — В зале мы выпили за здоровье Карла. Весь двор выпил, Дункан. А первым бокал поднял отец!

— Вы сейчас же отправитесь в постель, милорд. Больше я вам не позволю делать глупостей. Я сам переговорю с вашими родителями. Ваша августейшая мать все поймет, и они сами придут к вам. Болезнь — не шутка.

Генри Стюарт больше не стал спорить с Дунканом. Когда возбуждение прошло, он снова почувствовал себя отвратительно. Он довольно долго просидел в ванне, чтобы тепло воды вобрало в себя боль и холод из костей. Потом Дункан вытер его и закутал в ночную рубашку, принц забрался в постель и принял немного микстуры от кашля госпожи де Мариско. Он даже не почувствовал, как задремал, пока мать не разбудила его, тряся за плечо.

— После поездки в Королевский Молверн твоя простуда усилилась, — сказала она, — хотя Дункан говорил, что там старая де Мариско ухаживала за тобой, как за своим, и тебе на время полегчало.

— Несколько дней я отдохну и поправлюсь, мадам, — заверил он. — Я сам помогал родам, мама. Сам принял ребенка из утробы матери и слышал, как он первый раз закричал. Это так великолепно!

Анна Датская поразилась и слегка ужаснулась. Яков каждый раз, когда ей предстояли роды, ускользал из дворца. Да и вряд ли она в эти минуты захотела бы его видеть рядом, в этой же комнате, принимающим роды.

— Мальчик здоров? — спросила она сына.

— Здоров, красив и крепок, — ответил ей Генри. — У него золотисто-каштановые волосы Стюартов и, хотя глаза сейчас голубые. Жасмин говорит, что с возрастом они могут измениться.

— Конечно, — согласилась королева и затем спросила:

— А как себя чувствует леди Линдли? Роды прошли легко?"

"— Да. Она уже кормит сына. Но я ей сказал, что зимой к свадьбе Бесс хочу ее видеть рядом с собой, так что к двенадцатой ночи ей придется передать сына кормилице. Мы еще долго пробудем здесь?

— Пять дней, — ответила мать. — Тебе нужно отдохнуть, Генри. Мне совсем не нравится твое состояние. Я не потерплю никакого ослушания — ты останешься в кровати, пока я не разрешу тебе встать.

— Как прикажешь, мама, — кротко ответил сын, но королева знала, как только ему станет легче, в постели его не удержать никакими силами.

Проснувшись утром. Генри Стюарт узнал, что родители рано утром уехали.

— Они отправились в Королевский Молверн, — сказал ему Дункан.

— Почему же не сказали мне? — пожаловался принц слуге и тут же закашлялся. — Я бы поехал с ними.

— Они вам нарочно не сказали. Вы бы рвались поехать тоже. А до Королевского Молверна больше двадцати пяти миль.