Дикарь

— А ты неплохо разбираешься в нравах высшего общества, — процедила София. — Даже странно для того, кто живет отшельником. Истра Элеонора сказала мне то же самое. Только знаешь что? — Она склонилась еще ниже, и я сглотнул, увидев прилипшую к высокой груди ткань. — Только я не из высшего общества. Никогда не была и никогда не буду. И лучше жить в глуши, чем во дворце с предателем.

Сверкнула глазищами и выбралась из чаши.

— Линк, я тебя жду, — бросила кошка девочке.

Я повернул голову, пялясь на ее ноги и ягодицы, облепленные тонкой тканью. Туман прятал фигуру девушки, прикрывал стыдливым пологом, а мне так хотелось рассмотреть. Внутри стало жарко, пах и вовсе загорелся огнем. Да уж, сегодня я согрелся на славу.

Глава 14

…а потом отправился к дверям Дома, который занял ужасный Злыдняклют…

Обратно возвращались в молчании. Линк и Шерх выбрались из чаши, когда я уже сидела на камнях в платье. Даже намокшие прядки высохли и распушились непокорными кончиками.

Внутри меня все еще бурлила злость, и разговаривать с Хенсли не хотелось. Впрочем, он и не делал попыток заговорить, молча подобрал свою одежду и ушел за валуны одеваться. Я вытерла Линк своей накидкой и одела. Возле горячего источника было тепло, от нагретых камней шел сухой и приятный жар. Усадила Линк на камушек, ожидая, пока просохнут короткие кудряшки. Незаметно прощупала бугорки на спинке девочки. И вздохнула. На месте, никуда не делись. Но может, с первого раза гейзер и не помогает?

Малышка затеяла новую игру — залезала на валун и прыгала вниз.

— Я ветер, Софи!

— Ветер, — с улыбкой подтвердила я, наблюдая за девочкой и радуясь, что она становится похожей на обычного проказливого ребенка. Когда я привезла ее в Лангранж-Холл, Линк лишь замирала и пугливо пряталась в моей комнате, опасаясь высовываться в коридор с золотыми канделябрами и огромными напольными вазами. Она больше напоминала тень, чем живое существо, и я боялась, что поутру просто не найду девочку. Что она растворится в темном углу, если не держать ее за руку. Я держала. Ночами напролет. Да и днями тоже. Напевала старые песенки, читала сказки, рассказывала про Остроухого Зайца, что путешествует по Великому Плоскому Миру и находит друзей. Целый год понадобился, чтобы Линк перестала прятаться и начала говорить.

К сожалению, моего стремления вытащить этого ребенка из кокона страха не понимал никто, кроме толстой Руфи, работающей на кухне. Истра Элеонора закатывала глаза, стоило Линк появиться в гостиной, Гордон молчал, но я чувствовала его неодобрение. Возможно, именно тогда и началось наше движение в разные стороны. А когда я заговорила об удочерении, это движение обрело скорость паромобиля.

— Это невозможно, Софи, — глядя на роскошный букет лилий, сказал мне в тот вечер муж.