Дикарь

Потому что медленно открывать эту конфетку хотелось тоже. И то, и другое, и много-много раз…

За зеленой тканью показалась светлая нижняя рубашка со шнуровкой, ее развязывал уже зубами. Рыжая коротко и жарко вздохнула, когда я наконец добрался до ее бледной кожи… Такая нежная, тонкая… Лизнул мягко. Языком от шеи до сладких ямочек у ключиц. И ниже. До края кружева. До момента, когда рыжая напряглась и почти испугалась…

Накрыл ее губы, уже распухшие. Мягко, но и жадно тоже. Кровь стучала в висках и в паху, спазмы уже закручивались жгутами. От ощущения ее губ и теплого рта мне казалось, что кончу раньше, чем раздену эту горячую крошку. Наслаждение — рубиновое, горячее, терпкое — разливалось внутри дорогим вином, будоражило и кружило голову. Я с ума сходил от ощущений. От нежного тела, что вдавливал в шкуры. От пухлых губ, от тонкого аромата, от пушистых прядей, что наматывал на палец. Так много образов, и все такие настоящие.

— Надо остановиться… — ее шепот легче дуновения ветерка.

— Зачем? — мой голос хриплый и сдавленный. — Я хочу любить тебя. Никогда и никого так не хотел…

В полумраке ее глаза кажутся темными.

— Это неправильно…

— Не уходи. — Я готов сказать что угодно, лишь бы она осталась. — Это только сегодня… Завтра я ничего не вспомню…

— Ничего? — встрепенулась девушка.

Я мотнул головой и снова лизнул губы…

Опустил руку, не прерывая поцелуй, который уже причинял мне боль. Наслаждение и боль от желания большего… обвел затвердевший сосок через ткань ее нижней сорочки. Погладил, ощущая, как дрожит рыжая и как дрожу я. Непроизвольно толкнулся бедрами, вжимаясь в ткань ее юбки, в тонкое девичье тело.

Останавливаться не хочется… и голова такая тяжелая. Я закрываю глаза…

Глава 10

И он улетел к верхушкам сосен, а Заяц остался в глубоком раздумье.

— Хенсли?

Я ошалело моргнула, поняв, что дикарь заснул. Заснул? Серьезно?! Я тут, понимаешь ли… а он! Осторожно выползла из-под тяжелого тела, косясь на мирно сопящего мужчину и все еще не веря, что он просто-напросто отключился! Кто сказал бы — не поверила.

— Эй, ты издеваешься?

Я, можно сказать, нарушила все мыслимые и немыслимые правила, позволила запретное, даже не сопротивлялась, а он… заснул! Оставив меня растерянной, смущенной, и что скрывать — возбужденной.

— Думаю, вас все-таки стоит придушить, истр Хенсли! — возмутилась я, во все глаза глядя на дикаря. Он поморщился и блаженно засопел, обняв подушку.

Сдуреть можно. Спит. Посапывает даже! Мерзавец!"

"Со вздохом я легла на бок, пытаясь не думать о том, что только что произошло. Что он говорил и делал. Никогда бы не подумала, что этот ужасающий Шерх Хенсли окажется таким. Таким… снова покраснела, вспоминая его слова. Губы, кажется, распухли от поцелуя. Поцелуев.