Дикарь

— Надо это выпить, — решительно сказала я, поднося кружку к его губам. Он смотрел в потолок темными безжизненными глазами, и на миг мне показалось, что я обнимаю труп. Но потом Шерх вздрогнул, сглотнул и снова попытался зарыться в мех, трясясь и постанывая.

— Нет-нет, сначала выпить, — строго велела я, нажимая на впалые щеки. Губы рефлекторно открылись, и этого хватило, чтобы влить настойку. Истр Хенсли закашлялся, перевернулся, отталкивая меня, но, кажется, основная часть жидкости все же попала внутрь.

— Так, теперь растереть грудь, — вслух вспоминала я наставления бабушки. Торопливо и стараясь не задумываться над своим неприличным поведением, расстегнула и стащила мужскую куртку, потом теплую безрукавку, после — рубашку соседа, пытаясь добраться до кожи. Он слабо отбивался, но, похоже, сил у дикаря в данный момент было не больше, чем у недельного котенка.

Положила ладонь на обнажившуюся грудь. Холодный. И худой. Все ребра видны. Хотя не тощий, как мне казалось. Жилистый. С тугими крепкими мышцами, широкими плечами и темной дорожкой волос на животе. Я сглотнула, нахмурилась, вылила на ладонь спирт и принялась растирать эту ледяную кожу. Терла и терла, от живота — вверх, к сердцу, пытаясь согреть и шипя что-то ругательное. Растерев, укутала и сползла ниже. Ругаясь уже вслух, стащила грубые сапоги и носки с дырками на пальцах.

— Надеюсь, вы моете лапы, истр Хенсли? — сердито бурчала я, растирая мужские стопы. Чистые, к счастью. — И за что Духи меня так не любят? Наградили же соседом… Вы знаете, что я должна развернуться и позволить вам тихо сдохнуть? А то и добить за все ваши грубости и угрозы! Просто обязана! Так нет же! Дура, как есть, права была истра Элеонора! И прекратите отбиваться, я все равно сильнее вас! По крайней мере, в данный момент. Надеюсь, завтра вы меня за это не пристрелите!"

"Дикарь уже не скулил, лишь слабо дергался, надеясь избежать моих жестких растираний. Закончив с ногами, я принялась за руки, а потом перевернула соседа на живот и хорошенько согрела спину. В тусклом свете были видны какие-то пятна, темнеющие на его коже. На руках, ногах, груди и спине. Что это — я не знала, но с виду напоминало круглые рисунки с каким-то знаком внутри.

Закончив растирание, я снова перевернула уже не сопротивляющегося мужчину и задумалась. Что еще я могу сделать? Он по-прежнему не приходил в себя, и кожа все еще оставалась холодной. И пискнула от неожиданности, когда Хенсли вдруг схватил меня и уложил сверху на свою голую грудь, крепко прижав обеими руками. И затих. Даже стонать перестал.

— Эй, отпустите меня? — беспомощно пробормотала я.

Объятия стали крепче.

Отлично. Истина о том, что инициатива наказуема, в действии. И что мне теперь делать? Положила голову, прижавшись щекой к груди мужчины.