Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

А еще по ходу у меня давно не было секса, потому что в штанах уже дымится. И сейчас я вижу не то, как Милка раскладывает по тарелкам еду, а как я ее раскладываю на этом самом столе. Вместо ужина. Для себя. Совсем Мишаня умом тронулся. Хрен старый.

– Михаил? – в сознание прорывается девчачий голос.

– Что?

– Я спрашиваю: вы хлеб будете?

На столе уже стоит наполненными три тарелки. Это что? Подхожу ближе и вдыхаю ароматы. Охренительно!

– Это рагу овощное с мясом. И картофель, запеченный по-деревенски, – отчитывается девушка, гордо задрав нос.

– Значит, все-таки готовишь? – хмыкаю и сажусь за стол. – Да, хлеб буду.

– Угу, – кивает и ставит передо мной плетеную корзинку с кусочками хлеба. – Немного.

Садится напротив.

– Дима! – зову сына. – Ужинать.

– Я не буду, – доносится голос парня.

– А ну… – хочу уже подняться к нему, но меня останавливает Мила.

– Не хочет и не надо. Проголодается, сам спустится. Лучше попробуйте.

– Попробую, – сажусь обратно и беру в руки вилку, зачерпываю овощей.

Ловлю внимательный взгляд голубых глаз и пробую.

Первые ощущения – вкусно. Но потом…

– Твою же мать! – вскакиваю со стула и в два шага пересекаю кухню, открываю шкаф и выплевываю в мусорное ведро то, что не успел проглотить.

– Что такое? – подпрыгивает на месте девушка, не понимая, что происходит. – Так все плохо?

А у меня глаза наполняются слезами. Пасть жжет. Горло дерет. Боже!

– Ты меня довела до слез, – шмыгаю носом, часто-часто моргаю и сиплю. Подхожу к холодильнику и достаю оттуда молоко. Пью прямо из банки, чувствуя, как спасительная прохлада разливается по пищеводу. Мать моя женщина, чуть кони не двинул!

– Что не так-то? – смотрит на меня Мила растерянно.

– А ты попробуй, – киваю.

– Н-не буду, – качает головой.

– Вот и правильно, – еще отпиваю молока и выдыхаю. – С перцем ты чуток переборщила.

– Я вообще перец не использовала…

– Вообще?

– Мхм. Я его не люблю. Поэтому и не трогаю.

А вот это уже интересно.

Я подхожу к ящику со специями и заглядываю в него. Затем смотрю в мусорное ведро. Бинго! Пакетик пустой. Перец красный, острый. Достаю его пальцами и показываю Миле. Она уставилась на меня большими глазами, хлопая длинными ресницами. Испуганно пятится:

– Я его не брала, честное слово!

Да я уже понимаю. И почему мой пацан здесь ошивался, тоже. А вот мотивы его пока еще для меня недоступны. Но это мы сейчас выясним.

– Дима!

Прибью засранца.

Милена

Сижу за столом и пялюсь на эту парочку. Папа и сын. Мелкий – точная копия старшего. Бодаются взглядами. Упрямые оба. Не завидую я их близким.

– Дима, зачем ты это сделал? – рычит Михаил.

– Затем, – уклончиво отвечает его парнишка.

Я беру пальцами кусочек картофеля и пробую его на вкус. Ничего, есть можно. Остыло, правда, но это не страшно.