Дикарь и простушка

Но тебе достаточно любого повода, чтобы взорваться, счесть все за кровную обиду, поскольку весь мир должен вращаться вокруг тебя.

– Иногда я просто не в силах сдержаться – характер такой."

"– Ты и не пытаешься. Предпочитаешь оправдывать собственные подлости простой вспыльчивостью. И о чем это говорит, Фели? О том, что ты до сих пор ведешь себя, как капризный ребенок? Что никогда не станешь взрослой? Не пора ли повзрослеть?

– Довольно. Я выслушала все, что ты хотела сказать.

– Это верно. Но сумела ли я открыть тебе глаза? Сомневаюсь. Ты назовешь меня дурой и лгуньей и ничтоже сумняшеся снова станешь беззаботно порхать по жизни, игнорируя любое мнение, кроме своего собственного. Впрочем, мне это теперь безразлично.

– Я с радостью бы пошла своей дорогой, если бы не застряла здесь… Мейвис, заклинаю тебя… ну вот, я и сказала это. Разве не потому ты приехала? Хочешь заставить меня умолять? Теперь ты счастлива? Пожалуйста, не вынуждай меня выходить замуж за человека, которого я не могу видеть и который презирает меня.

Мейвис изумленно покачала головой:

– Ты все такая же эгоистка, Фели. И в самом деле никого, кроме себя, не видишь. Тебе и в голову не пришло, что я способна явиться сюда ради лорда Дункана. А ведь я здесь именно потому, что хочу предотвратить трагедию. Женитьба на тебе – истинное несчастье. Я стану молчать, но не для твоего блага. Даже если бы ты тонула, я не протянула бы тебе руки. Но ни один мужчина не заслужил того, чтобы стать твоим мужем. Это чересчур страшное наказание.

С этими словами Мейвис обошла Офелию, как некий неодушевленный предмет, повернулась к ней спиной и обратилась к Дункану:

– Лорд Дункан, от всей души прошу простить меня за то, что не успокоила вас вчера вечером. Видимо, дружба с Офелией едва не уничтожила во мне все человеческое. Я знаю, моему поступку нет оправдания, но, поверьте, мне искренне жаль.

– Нет, Мейвис, не стоит себя винить, – улыбнулся Дункан. – Моя радость слишком велика, чтобы держать на кого-то зло.

Мейвис коротко кивнула, все еще краснея от стыда за свой дурной поступок, и протянула руку Сабрине:

– Спасибо за то, что напомнили мне, какой бескорыстной и теплой может быть истинная дружба. Если позволите, я с гордостью стану отныне называть себя вашей подругой.

– Разумеется, – обрадовалась Сабрина. – Но вы словно прощаетесь с нами.

– Так и есть. Я не могу больше задерживаться. Представляю, что ожидает меня дома. Правда, я заслужила гнев родителей.

Офелия ускользнула, поняв, что никто не заметит ее исчезновения. Ее трясло от обиды и невыплаканных слез. Спеша поскорее добраться до спальни и там поверить свои огорчения подушке, она взбежала наверх, но в коридоре столкнулась с Рэйфелом Локом. Он ушел чуть раньше с единственной целью – застать ее одну.