Горец-дикарь

 – Лукас провел дрожащей рукой по волосам, отчаянно пытаясь вновь обрести способность трезво мыслить, стараясь не смотреть на высокую, полную грудь Кэтрин, которая была уже почти полностью обнажена. – Боже мой, Кэт, ты ведь думала, что я умер, а ведь ты очень страстная женщина! К тому же за тобой охотятся, тебя хотят убить. Я просто решил, что ты могла позволить себе небольшое удовольствие, которое сделало бы эту ужасную жизнь, к которой тебя приговорила Агнес, немного радостней. – Мысль о том, что у Кэтрин были другие мужчины, вызывала в нем отвращение, но он был готов принять ее.

Кэтрин внимательно посмотрела на Лукаса. Он выглядел так, как будто сейчас его заставляют пить яд. Она не была настолько глупа, чтобы верить, будто мужская ревность являлась признаком более глубоких чувств, а не обыкновенным инстинктом собственника, присущим каждой особи противоположного пола. Но все же ей немного польстило, что Лукас ревновал ее. Потом Кэтрин вспомнила остальные его слова, и ее глаза расширились.

– У тебя никого не было весь этот год?

– Да. – Лукас поблагодарил Бога, что смог признаться в этом, потому что он говорил истинную правду, и Кэтрин должна была прочитать ее в его взгляде, услышать в тоне голоса. – Я не хочу сказать, что не думал об этом. Я даже ходил однажды в таверну, намереваясь найти себе любовницу, какую-нибудь безликую женщину, которая не влюбится в меня и которая не будет возбуждать во мне никаких чувств, кроме похоти и желания ее удовлетворить. Но нет, я не смог сделать даже этого. И потом, у меня есть проблема с ногой… – Лукас ощутил, что краснеет, и замолчал, мысленно проклиная себя.

– С ногой?

– Она иногда перестает двигаться, и потому я начинаю чувствовать неловкость как раз в такие моменты, когда хочется быть на высоте.

– Мне очень жаль. – Кэтрин медленно подошла к нему. – Но, Лукас, у тебя ведь не по этой причине не было других любовниц?

– Нет, не по этой. – Он нежно обнял ее. – Ты взяла меня в плен, Кэтрин. – Желание, которое наполняло все его существо, было настолько диким и неконтролируемым, что ему сейчас было не до медленных ласк. Кэтрин так и не сказала, был ли у нее еще кто-нибудь в течение того времени, пока она считала его погибшим, но ее возмущение говорило само за себя. Кэтрин Элдейн принадлежала только ему, и, хоть она пока об этом не догадывалась, он твердо намеревался удерживать ее возле себя и дальше.

Лукас поцеловал ее, и Кэтрин почувствовала силу его желания, ощутила, что он изо всех сил старается не спешить, быть ласковым с ней. Поцелуй стал жарче, еще больше воспламеняя страсть внутри ее. Вскоре Кэтрин перестала отдавать себе отчет в том, что происходит между ними, – они буквально срывали друг с друга одежды жаждущими руками.