Горец-дикарь

К тому времени как Кэтрин собралась с мыслями и попыталась протестовать против такого интимного вторжения, язык Лукаса воспользовался ее замешательством, и Кэтрин целиком отдалась новому для себя наслаждению. Когда их тела наконец слились воедино, она настолько сильно хотела Лукаса, что ее больше не волновало, как он ее там целовал и что видел. Ей хотелось только одного – чтобы то удовольствие, которое он ей дарил, продолжалось как можно дольше.

Лукас понимал, что несколько торопится, но он не мог остановиться и чувствовал, что Кэтрин это тоже очень нравится. Он ощутил, как нарастает в глубине ее лона кульминация любовного пыла, и еще сильнее вошел в нее, чтобы насладиться этим. В тот же момент его тоже подхватила сильнейшая волна сладострастия и вознесла наверх – туда, где уже была Кэтрин. Лукас упал на нее, едва сознавая, что нужно немного отодвинуться, чтобы не раздавить Кэтрин весом своего тела."

"– Ты сделаешь из меня старика раньше, чем придет мое время, – пробормотал Лукас, зарываясь носом ей в волосы.

Кэтрин потребовалась вся ее сила для того, чтобы просто поднять руку и погладить Лукаса по голове.

– Отдохни немного, любимый. А я пока посплю.

Лукас почувствовал, что слово «любимый» вырвалось у нее непроизвольно, но был несказанно рад этому.

– Поспишь, да? Чувствуешь себя совсем слабой?

– Да. Во всяком случае, сейчас.

Он перевернулся на спину, и Кэтрин прильнула к его плечу. Лукас улыбнулся, подумав о том, что полностью удовлетворил ее, но все-таки предусмотрительно спрятал от Кэтрин выражение своего лица. Ему казалось, что это будет слишком сильно похоже на мужское бахвальство. Он принялся нежно гладить ее спину, и вскоре тело Кэтрин обмякло, а ее дыхание стало тихим и ровным.

Положив одну руку себе под голову, а другую запустив в волосы Кэтрин, Лукас уставился на гладкий каменный потолок пещеры, что выполняла роль спальни. Он знал, что никогда не забудет это место и эту ночь. Все было просто восхитительно – и это несмотря на тени, что омрачали их воссоединение, несмотря на его дурацкое поведение и лживые обвинения, несмотря на то, что Кэтрин была изгнана из собственного дома Агнес и Ранальдом и теперь они вообще замышляют ее убить. Чудесное чувство насыщения наполняло все его существо, и в то же время Лукас знал, что в нем легко вновь пробудить страсть. С ним давно такого не было, и это казалось ему сказкой, особенно после года растущего страха, что из-за своих увечий он не сможет больше овладеть женщиной. Ему было хорошо просто лежать и смаковать эти блаженные ощущения.

Наконец Лукас закрыл глаза и решил тоже поспать. Он еще крепче прижал к себе Кэтрин, признаваясь себе в том, что в этом жесте сквозило некоторое отчаяние. Она принадлежала ему.