Диагноз:влюблен, или Сладкое лекарство для доктора Зарецкого (СИ)

А я не знаю, что сказать, словно забыла все важные слова.

Поэтому, отбросив сомнения, просто подошла сзади и обняла за талию, сквозь рубашку нащупывая кубики пресса. Мне так понравилось это ощущение, что я продолжила поглаживания. Косые мышцы, грудные… нет, вверх двигаться не так интересно… запоздало вспомнила, что я теперь не девственница, и могу себе позволить маленькую шалость. Ладошка скользнула вниз и зацепилась за ремень. Его дыхание участилось, подбодрив мои смелые намерения.

Прижалась к его спине так, чтобы ощутил все мои немаленькие выпуклости. Прикрыла глаза, набираясь храбрости, и двинулась пальцами вниз. Дима задышал совсем уж неровно, даже не пытаясь скрыть свое состояние.

Наконец, я это сделала — провела ребром ладони по вздыбленным брюкам. Щеки вспыхнули, а в груди нарастала тягучая сладкая истома. И радость! Он хочет меня. И если верить недавним словам, то любит. Меня! Не Таню, не Олю. Меня.

— Даша, не надо, — простонал он, но меня не остановить. Моя рука совершенно осмелела и гладила его, словно только этим раньше и занималась. — Дашенька… девочка моя, не стоит.

— А мне кажется, очень даже стоит, — сквозь смущение пробормотала я, подаваясь вперед, чтобы коснуться губами его шеи. Нет, так не пойдет. Моего роста явно маловато.

Поднырнула под его руку и оказалась между шкафом и разгорячённым мужчиной. Не смотря на то, что он пытался меня остановить, его упирающееся в меня… достоинство говорило обратное. Как и большие ладони, которые, наконец, отлепились от шкафа и прилепились ко мне, точнее — к моей попе. Сжал ее и застонал, вызывая непроизвольный отклик в моем теле.

— Ты перенервничала… — Большей глупости придумать не мог? Закрыла его рот пальчиками.

— Мне срочно нужно… нет, мне просто необходимо выбить плохие воспоминания из головы. А с этим никто так хорошо не справляется, как вы, Дмитрий Сергеевич. Одина раз у вас получилось, получится и второй.

— Дима, мы уже перешли на ты, — промурлыкал он, зарываясь носом мне в шею.

— Дима, — выдохнула уже ему в рот, поскольку жадные, требовательные губы добрались до него, закрыли и назначили наказание за дерзость. Приняла со смирением, но когда отпустили и принялись покрывать поцелуями мое лицо, шею, выдохнула то, что должна была сразу, — я тоже тебя люблю.

Пауза. Он замер буквально на мгновение, а потом снова набросился, только теперь с такой яростью, словно мои слова пробили брешь в стене, за которой бушевало пламя, и оно вырвалось на волю, сокрушая все, что стояло между нами.

Мне, неопытной маленькой развратнице, оно показалось слишком горячим, обжигало не на шутку. Особенно там, где тела касались жадные мужские руки, губы. Вот и одежды практически не осталось.