Дядя самых честных правил 4

— А если бы доверили, — командующий хитро прищурился, — смог бы?

— Почему нет? Прусская армия рассеяна, а город защищён малым гарнизоном. Прорвать заслоны наскоком, взять под контроль городской магистрат и коменданта. В случае попыток сопротивления применить пушки. Думаю, любой толковый командир может с этим справиться.

— Предположим, не любой, — Салтыков рассмеялся, — без куража и гусарской наглости не обойтись. Пару лет назад такой трюк проделал австрияк Хадик, только грабежами увлёкся.

Командующий встал и прошёлся из угла в угол.

— Самое время сейчас взять Берлин, самое время. Глядишь, и закончили бы войну.

— Ваше сиятельство, вы главнокомандующий армии, стоит вам приказать…

— Не всё так просто, сударь мой, не всё так просто. Воевали бы мы одни, вся армия уже бы стояла в Берлине. А тут политика, да политес всякий, да советники из каждого угла лезут.

Замолчав, Салтыков налил себе чая и долго пил вприкуску с сахаром. Я, честно говоря, не понимал, для чего этот разговор. Тем более со мной, всего лишь капитаном, каких у него в армии сотни. Что-то здесь было нечисто, будто командующий собирался разыграть хитрую интригу.

— Ты, Константин Платонович, сейчас в очень интересном положении.

От неожиданности я поперхнулся чаем.

— Да-с, в очень интересном. Узнает матушка-императрица, что ты Фридриха убил, да как тебя… — Салтыков сделал драматическую паузу. — Наградит или в Сибирь сошлёт? Как сам думаешь?

— Не могу знать, ваше сиятельство. Неизвестен мне характер Елизаветы Петровны.

— А мне известен, и всё равно не знаю, — и он развёл руками, будто передразнивая, — и никто не знает. Матушка в таких делах непредсказуема и на ласку, и на наказание. Может тебя и генералом сделать, и в остроге сгноить. А то и в монастырь сошлёт для покаяния. Да-с, Константин Платонович, такие дела.

Лукавый взгляд старичка мазнул по мне, будто лисий хвост.

— Ваше сиятельство, скажите прямо, зачем вы меня вызвали?

— Прямо? Это можно, — он кивнул, — раз просишь, Константин Платонович. Хочу, чтобы ты Берлин взял.

У меня запершило в горле, и я опрокинул в себя остатки чая.

— Да-с, любезный мой. Взял и подержал пару дней в ежовых рукавицах.

— Почему ты? Так тебе всё равно, городом больше, городом меньше. Коли тебя матушка-императрица за Фридриха наградить решит, то и за Берлин взятый журить не станет. А коли наказать, то самовольный захват столицы вёрст к ссылке не прибавит.

— Конечно. Ты же драгун подобьёшь его брать.

— Ваше сиятельство, не сходится у меня. Вроде вы мне приказываете город захватить, а тут вдруг я кого-то подбиваю.

Салтыков недовольно посмотрел на меня и начал объяснять как ребёнку.

— Приказ я тебе такой отдать не могу.