Дядя самых честных правил 5

Мужики покосились на меня и отвернулись, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Через несколько минут дверь снова заскрипела и вошла женщина лет за тридцать. Дворянка, судя по одежде, с надменным и злым лицом. Высокая, крепко сложенная, будто ломовая лошадь. Я моргнул и сжал губы, чтобы не выругаться, — именно от неё распространялся тремор эфира. Ёшки-матрёшки, живой блокатор! Редчайший Талант в активной фазе. Поэтому мне так хреново-то!

— Вот, барыня, — один из мужиков подскочил к женщине, — доставили. Всё, как приказывали.

Она шагнула вперёд и уставилась на меня немигающим взглядом. Глаза у неё были безумные и злые.

— Здравствуй, Урусов, — наклонив голову, будто птица, и рассматривая меня с любопытством, женщина подошла ближе, — гость мой дорогой. Не устал ли с дороги?

При её приближении меня накрыло тремором эфира с головой и чуть не вывернуло наизнанку. Знаком! Долбануть её Знаком! Увы, но скрюченные онемевшие пальцы не могли начертить даже крохотной эфирной ниточки.

— Не имею чести быть с вами знакомым, сударыня. — Я постарался не выдать голосом слабость, но слова выходили хриплыми и отрывистыми.

— Пока не знаешь, — она оскалилась, — зато с сыночком моим знаком. Феденькой. Жаль, он спуститься сюда не может, чтобы лично тебя поприветствовать. Это ведь ты ему ноги сломал, гнида.

Пазл щёлкнул и сложился. Салтычиха! Мать того садиста, что я чуть не прибил на дуэли.

— Но ничего, я и сама с тобой потолкую. Покажу тебе, как на настоящих людей бросаться, орочье семя.

— Барыня, — девушка рядом дёрнулась всем телом и взмолилась: — Помилуйте! Ноги буду мыть и воду пить! Не надо меня больше…

— Ах ты, тварь! Голос подать вздумала!

Салтычиха взъярилась, вмиг потеряв всякую привлекательность. Она подскочила к крепостной и принялась бить её по лицу.

— Мерзость зелёная! Как ты рот посмела открыть свой поганый!

Распаляясь всё больше и больше, она лупцевала бедняжку, выкрикивая ругательства. Мне стало страшно — внутри неё бесновался Талант. Перед каждым ударом он взбрыкивал, ударяя ей в голову перегаром эфира, отчего её взгляд терял осмысленность, наполняясь безумной злобой. Да она сумасшедшая! Это Талант, видимо, спонтанно пробудившийся очень поздно, сводит её с ума и раздувает агрессивность до небес. Мать моя женщина, да к ней даже приближаться опасно!

Впав в раж, Салтычиха схватила канделябр и подпалила крепостной волосы. Дико закричав, девушка забилась всем телом, а затем потеряла сознание и затихла.

— Барыня, — осторожно позвал её подручный, названный Тимохой.

Она обернулась, готовая кинуться на первого попавшегося.

— Там второго привезли, которого на дороге караулили.

Швырнув канделябр на пол, она радостно осклабилась.

— Давай его сюда. Только вяжи крепче, чтоб не сбежал.