Дядя самых честных правил 5

 — Передо мной возник мужичонка со смутно знакомым лицом. — Не изволите ли посмотреть?

Он протянул мне на ладони серебряный перстень с голубоватым камнем.

— Не вы ли потеряли?

— Что? Нет, это не моё.

Мужичонка вскинулся и удивлённо захлопал глазами.

— Как не ваше? Половой видел, как у вас выпал. Неужто ошибся? Вы посмотрите, ваше благородие, ежели ваше, так нам чужого не надо.

Ответить я не успел. Блик от полированной грани камня слегка ослепил меня, и в тот же момент мужичонка плеснул мне что-то в лицо.

Я попытался смахнуть с лица резко пахнущую влагу и одновременно сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Ну, я тебя! Но призвать Анубиса не успел: голова закружилась, колени подогнулись и я начал оседать на пол, теряя сознание. Последнее, что я видел, были выбегающие из соседней двери люди. Только в руках у них были не сабли с мечами, а рогатины на длинных древках. В узком коридоре у Кижа не было шансов — его проткнули насквозь и пришпилили к стене. Я хотел закричать, но вместо этого захрипел и свалился в беспамятстве.

От мерзкого алхимического вкуса во рту и вони каких-то едких трав на меня волнами накатывала тошнота. Рук я не чувствовал, будто у их и не было. Я мотнул головой и с трудом разлепил глаза. Чёрт! Точно барана на бойне, меня подвесили за руки, туго перетянув кисти. Хорошо хоть ступни касались пола — несколько раз поскользнувшись, я встал на носки. Рукам стало легче: кровь побежала в ладони и пальцы закололо иглами.

Зрение возвращалось неохотно. Из полумрака выплыли стены подвала, влажно блестящие каменной кладкой. Верстак с разложенными клещами, плётками и цепями. Жаровня с тлеющими углями. И плотный запах мучений и смерти, разлитый в воздухе.

Анубис отозвался мгновенно, злой и страшно раздражённый. Он принялся метаться в груди, не в силах пробиться наружу. Щупальцы силы словно упирались в стену и извивались, причиняя мне боль. Я переключил зрение в магический спектр и скривился — эфир вокруг бился в треморе, напоминающем по эффекту «зуду». Прикоснуться к этому эфиру Талант не мог и скулил от бессилия.

Я повернул голову на голос. В двух шагах была подвешена, как и я, за руки, девушка в порванном сарафане. На губах застывшая тёмная корка, один глаз заплыл, а волосы на голове вырваны клоками.

— Добрый человек, — еле слышно проговорила она, — помяни в молитвах рабу божью Аксинью. Без вины страдаю, пусть смилостивится…

Лязгнула дверь, и в подвал ввалились два бородатых мужика. Стараясь не смотреть на пленников, они принялись зажигать свечи, раздувать жаровню и выкладывать на неё щипцы. На мой окрик они даже не обернулись, занятые своим делом.

— Давай, Тимоха, быстрее. Барыня сейчас придут, а у нас не готово.

— Чо ж, не готово, Терентич? Притащили, как заказывала.