Дядя самых честных правил 4

А вот Куприяну повезло меньше: он устоял на ногах, отшвырнул бесполезное ружьё и затряс головой, оглушённый взрывом. И через секунду начал складываться, прижав руки к животу — Еропкин прыгнул вперёд и проткнул его шпагой насквозь.

Убью! Без жалости, без сожаления и без колебаний. Убью и закопаю за оврагом, даже отпевать не дам. Ненавижу!

Сорок секунд. Я отступал всё дальше, с трудом отбиваясь от опричников.

Пятьдесят секунд. Они постепенно отжимали меня к сгоревшей конюшне, пытаясь зажать в угол. Еропкин неотрывно шёл следом, не давая мне выскользнуть из-под действия коробочки.

Шестьдесят секунд. Минута. Ну же! Я не мог сильно ошибиться, «Зуда» должна уже закончиться. А Еропкин лыбился, словно знал, что я считаю секунды.

Это не «Зуда»! Она не может длиться так долго, «огнебои» не взрываются, а просто бездействуют, и рябь эфира не должна так больно бить по мозгам. Что это за дрянь такая?!

Мне удалось вывернуться из-под двойного удара палашей и проскочить мимо конюшни. Давай, гады, за мной все вместе.

Они и не думали отставать, предчувствуя победу, а я отступал, будто теряя силы.

Бумс! Таня не подвела — едва я выманил опричников на открытое пространство, как прозвучал выстрел.

Пылающая магическая пуля «огнебоя», размазанная дрожью лже-«Зуды», достала крайнего противника. Прямо в голову, снеся ему полчерепа и забрызгав остальных кровавыми брызгами.

Удар! Я рубанул второго, перечеркнув ему грудь и взламывая клинком рёбра.

Бумс! Ещё один меткий выстрел вывел из игры третьего, отрывая ему руку по самое плечо и заставляя вопить, размахивая обрубком.

Вот вам, толсторылые!

Против меня остался последний опричник и сам Еропкин.

— Криворукие бараны!

Еропкин бешено выпучил глаза, перехватил коробочку и что-то нажал на ней. Лже-«Зуда» заскрипела, разразилась скрежетом и перешла в эфире на яростный «визг».

Меня чуть не вывернуло наизнанку. Желудок сжался спазмами, во рту появился вкус желчи, а колени начали подламываться от слабости.

Бумс! Таня выстрелила снова, но «визг» размазал магическую пулю, отклонив в сторону.

Бумс! Бумс! Ещё два выстрела, и оба уходят мимо. Последний опричник, бледный от действия лже-«Зуды», неудачно открылся и получил от меня удар по ноге. Добивать упавшего я не стал, рванув к Еропкину.

Стоило приблизиться к нему, как «визг» сделался громче. Анубиса скрутило, будто мокрую тряпку, выжимая эфир, а у меня в глазах потемнело. Дыхание перехватило, не позволяя даже выругаться.

Еропкин, тоже бледный, но всё ещё бодрый, потряс коробочкой.

— Давай, давай, подходи ближе. Хочу посмотреть, как ты захлебнёшься кровушкой. Чем сильнее Талант, тем больше из тебя выдавит, Урусов. Ай-яй, мальчику больно? Мальчик хотел кидаться магией? Сейчас я выжму её из тебя до капли.