Старомодная девушка

Недавно еще блестящий и новенький, он теперь закоптился, поблек, и то же самое произошло с воодушевлением, которое она испытывала перед началом самостоятельной жизни. «Вот если бы можно было сразу пожертвовать всем и добиться желаемого», – часто задумывалась она. Изо дня в день она жертвовала всем, что так любила: радостью встреч с друзьями, весельем, развлечениями. А это тяжело, когда вам двадцать лет и вы обладаете привлекательной внешностью, живым умом и веселым нравом. Уроки, игра на рояле для кошки и птички, снова уроки… Полли иногда чувствовала, что скоро сойдет с ума.

С добродетельной мыслью как следует набраться сил перед новым рабочим днем она ложилась пораньше в постель, но долго ворочалась без сна, с завистью слушая стук проносящихся мимо дома экипажей. Она представляла себе нарядных радостных пассажиров, которые спешат на концерты, спектакли или веселые вечеринки. Подушка миссис Додд в такие ночи казалась набитой не мягким целительным хмелем, а омерзительными колючками, и к тому же была мокрой от горьких слез. В ее жизнь добавились и новые горести.

Она заметила одну досадную странность. Знакомые Фанни, которые прежде принимали Полли в качестве бедной подруги мисс Шоу, захлопнули двери своих домов перед ней в качестве учительницы музыки. Так относятся к самостоятельным женщинам представители высшего общества в демократичной Америке. Самые благодушные из знакомых вежливо приветствовали ее при встречах, но перестали к себе приглашать. Прочие проходили по улице мимо нее, делая вид, что не замечают. Полли раньше никогда с этим не сталкивалась и даже не представляла, что такое возможно. У нее дома работа считалась в порядке вещей, а здесь даже Фанни остерегалась брать Полли с собой в компании, зная о возможной реакции знакомых.

Полли бодрилась, старалась не обращать внимания, что превратилась в невидимку для многих молодых леди и джентльменов, но тем не менее страдала от этого. Даже на домашних вечеринках Фанни ее скромное черное платье вызывало у присутствующих выразительные оценивающие взгляды и словно бы вскользь брошенные высокомерные реплики вроде «Ах, уж ее это вечное платье» или «Ну вот и снова как черный дрозд». В конце концов Полли пообещала себе: «Буду надевать его только для Уилла. Во-первых, оно ему нравится, а во-вторых, он плевать хотел, во что я одета».

В доме Шоу она появлялась лишь в те вечера, когда присутствовали только члены семьи. Невзгоды и унижения все чаще заставляли Полли думать о возвращении домой, но внезапно с неожиданной стороны ей явилась поддержка.

Тот день начался как-то особенно неудачно. Камин не разжигался. Затем раскаленный кофе выплеснулся из кофейника на бедняжку Ашпуттель, и пока Полли возилась с ней, прошло время, отведенное для завтрака.