Старомодная девушка

– Увы, мне нет нужды заниматься такими вещами, – напомнила Фанни. – Да и вряд ли работа меня успокоит. – Фанни лениво чесала кошечку, которая пыталась подобраться поближе к банке со сливками.

– Тебе чуточку не хватает бедности, Фан, – заметила Полли. – Просто чтобы понять, как благотворно влияет на всех нас работа. Убеждена, ты перестала бы сетовать на тоску.

– Да упаси боже! – ужаснулась подруга. – Я тогда все вокруг возненавижу. Лучше бы кто-нибудь изобрел новые развлечения для богатых. От старых меня просто тошнит. Видеть не могу все эти вечеринки, флирты и состязания, кто из подруг оделся лучше. Год за годом одно и то же. Как белка в колесе.

Она сказала это с такой досадой и горечью, с такой безысходной грустью на лице, что было ясно: ее постигла куда более тяжкая беда, чем всё, на что она сейчас сетовала. Полли не собиралась лезть в душу подруге, но твердо решила при первом удобном случае выяснить, в чем тут дело, и постараться помочь."

"– Как чудесно, что ты здесь, с нами. Я буду часто к тебе приходить, – словно прочтя ее мысли, проговорила Фанни совсем другим тоном.

Глава IX

Уроки

Первые недели самостоятельной жизни прошли для Полли с большими трудностями. Ей мешала естественная девичья застенчивость, ведь она общалась с множеством незнакомых людей и от этого вначале была близка к панике. Впрочем, цель придавала ей храбрости, и вскоре она до такой степени расположила к себе учеников, что те стали просто ее обожать.

Труднее оказалось привыкнуть к рутине. Ощущение новизны быстро поблекло, угнетала необходимость делать изо дня в день одно и то же. Давило и одиночество. Уилл приезжал только раз в неделю, с Фанни они виделись редко, потому что у них не совпадали свободные часы. «Островки удовольствия» бывали редко и приносили скорее грусть, чем радость. За ними следовала бесконечная череда монотонной работы и одиноких вечеров. Даже собственное хозяйство, так восхищавшее ее поначалу, быстро утратило привлекательность. Домашние хлопоты приносят удовольствие, когда человек старается для близких, а иначе хозяйство становится просто докучливой необходимостью.

Милые звери теперь наводили на Полли грусть. Новая жизнь, похоже, их тоже изрядно томила. Ашпуттель целыми днями меланхолично лежала на ковре, тоскуя по загородному приволью, только иногда мрачно оглядывала сквозь открытую форточку унылых уличных котов и спрыгивала обратно в комнату. А Никодемус до хрипоты пел песни, словно надеясь услышать ответ, но до него доносилось только чириканье воробьев, которые будто насмехались над его положением. Они-то были свободны, а он сидел взаперти.

По утрам и вечерам Полли с тоской смотрела на чайник.